i_molyakov (i_molyakov) wrote,
i_molyakov
i_molyakov

Заметки на ходу. Второе письмо другу (часть 134)

Фенамин «подкупил» меня, слабого, тем, что не вызывает физического привыкания, только психическое. Но самое главное не это – он не просто не убивает время, он его уплотняет и подает тебе на блюдечке покорным, сконцентрированным. Жрите на здоровье. Фенамин развивает в человеке дикую активность, энергию, драйв. Рекламщики, эти великие мастера-кокаинщики, орут со всех экранов: «Адреналин, адреналин!» Это они, сволочи, не про адреналин. Это они про амфитамины. Придумали энергетические напитки. Та же самая амфитаминовая наркота, только слабенькая.

Миллионы лет становился человек как биологическое существо. Становится он и сейчас. Все продолжает в нем прорастать – пять органов чувств, пищеварение, дыхание, мозг.

Нам кажется, что все идет чрезвычайно медленно, но там, где запущены такие процессы, как изменение биологического начала, наши понятия о времени неприемлемы. Нам даже не стоит туда соваться со своими временными рамками. Дано знать лишь одно – процессы идут, и это есть жизнь. А уж медленно они идут или быстро – судить не нам.

Приблизительно, со своей микроскопической колокольни я бы сказал, что они идут не медленно. То, что мы называем «медленно», на самом деле чрезвычайно мощно, всеохватывающе, бесконечно.

Наши маленькие организмы, несмотря на всю свою малость, все же необычайно сильны. Сильны оттого, что есть микроскопические, но все же явления вот этого мощного, единого потока, называемого условно «жизнь». И этот поток жизни не абсолютен. Он, при всей своей мощи, почти бесконечен. Но в окончательном итоге все же конечен. Вся жизнь исчерпаема.

И мы, малюсенькие и слабые, биологические выражения жалких временных мгновений, глубоко двойственны, противоречивы. Мы есть этот мощный, великий поток жизни. Но мы же, чуя это развитие в миллионы лет, несем в себе какие-то элементы, крохи конечности всего живого.

Кому интересна смерть какого-нибудь Молякова или Пыпкина, дорогой друг? Кому интересна всеобщая конечность живого? Он, этот конец, наступит не скоро, очень не скоро. Нам, думает каждый человек в отдельности, неинтересна даже собственная смерть. Знаем, что будет, – и все. Лучше о ней не думать.

Человек радостно и, опять же, бездумно бросается в объятия иного. Его влекут сладкие радости жизни. Великий, изначальный наркоман, человек так слит с великими приятностями живого, что, принимая ежемоментно «дозу нормального существования», не задумывается о великом счастье так называемого естественного бытия. Как будто этот кайф дается великой, меняющейся жизнью какому-нибудь Пыпкину просто так.

На самом деле человек нормально дышит, видит, ест, испражняется, размножается хотя бы «безболезненно» (вот первый великий кайф – безболезненность) не просто так. В итоге этого «нормального», «безболезненного» существования всегда случается смерть. Слава Богу, если смерть безболезненная.

Какое же это «нормальное» существование, если в итоге – гибель. «Нормальное существование», думается мне, имеет место тогда, если нет никакого конца, никакой смерти. А если так, с кончиной, так это не «нормальное существование», а микроскопический, до смешного малый отрезочек данного человечишке кайфа, над которым он постоянно дрожит. Забота о здоровье? Да это же наркоманские все штучки, все эти физкультурные занятия, трезвый образ жизни, шерстяные носки на ноги и молоко по утрам. Ладно, ты сам, так еще твои дети.

Жизнь малюсенькая. Период «нормального существования» еще короче. И вот существеннейшая часть «нормальной жизни» уходит на все эти мероприятия по поддержанию здорового образа жизни. Согласование «нашей правильной жизни» с окружающей природой и с женщиной (концентрированное выражение взаимодействия с людьми вообще). Наркоманское удовольствие нашего «нормального бытия» мы как-то научились согласовывать, причем даже с усилением кайфа нормальности. Женщина и природа включены в набор мощнейших жизненных наслаждений.

Правда, и здесь проявляет себя смерть. Она нагло суется в наше «нормальное существование», в наш привычный наркоманский мирок. Не любовь ли, как сказано в Ветхом завете, «сильна, как смерть», и не буря ли, страшная буря потрясает ничтожных людишек своим величием, прежде чем прихлопнуть их? И в женщине, и в природе великая смерть заводит свои великие игры. Потому что в этих двух вещах человек отчуждается сам от себя. Любое отчуждение – хоть в великой любви, хоть в великой природе, есть репетиция конца, исчерпанности человека. Все остальное – алкоголь, опиум, химия – от разума.

Tags: Заметки на ходу
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Крым. 2 - 18 августа 2017. 17

  • Мелочь, но приятно

    Уникальные специалисты воспитывают молодежь в стенах 1-го колледжа. Но ведь можно же работать, можно возродить нашу промышленность! И название…

  • Крым. 2 - 18 августа 2017. 36

    Встал на колени, смотрю сквозь воду. Камушки на дне чистые, живые, ни травинки. Ничего яркого, светло-желтого или зеленого. Есть серый, коричневый.…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments