i_molyakov (i_molyakov) wrote,
i_molyakov
i_molyakov

Питер. Май. 2014. 38

С. никогда не ругался. Те пятьдесят лет, что мы знакомы, так было всегда. И всегда я чувствовал, когда он чем-то недоволен. Впрочем, за прошедшие десятилетия он и радости свои не выносил на всеобщее обозрение. И эта скрытая радость-раздражение гораздо чувствительнее доставала меня. Чувствую: ничего не говорит, но злится. Начинаю предпринимать усилия, стараюсь сгладить негативы. Вот и сейчас, с кладбища, подходим к метро, льет дождь, а у С. от раздражения голубые брюки полыхают синим, оранжевая куртка - красна, а модная кепочка стала маленькой, еле-еле прикрывает лысину.

В Питере есть нищие, но аккуратные (вот в Москве - оборвыши). В столице - толпы расхристанных молодых людей, здесь же молодежь пиво по улицам не жрет, но много безумцев, что носятся на мощных байках. В Чебоксарах есть бродячие собаки. В Москве - меньше. В Ленинграде вовсе не видел ни собак, ни кошек. Одно собачье дерьмо на вытоптанных газонах, да еще гранит с асфальтом. Рассказываю об этом С., успокаиваю. Молчит. Жадно курит. Входим в ущелье из стекла и бетона (торговые центры), что окружает вход в метро «Волковская». Пробую иначе. Благодарю - ходил со мной, под дождем. Мне кладбищенская тишина именно сейчас очень важна. Может, недолго осталось. Вот и хожу, примериваюсь: «Ну, и как? - спрашивает С. - Чего-нибудь подобрал?» Тут, рядом с нами, вдруг обнимаются, радостно визжат, встретились. Вопли подружек так не к месту. Тут мать Ильича, гранитная, да фирма «Sony» на огромном рекламном баннере. Чинно, благородно. И дураков в Питере меньше, чем в Чебоксарах и Москве. А тут две дуры визжат, аж всхлипывают. Минуем девушек. Вновь благообразные мужички и старушки: «Нет, - говорю, - и там нет покоя. Там тоже - диалоги. И со мной, живым. И между собою. Времени - бесконечность. Ни буквы, ни слова, ни созвучия заполнить собою вечность не в состоянии. Мертвые выговорились, и уже дотла. И жадно ждут свеженьких, чтоб хватило каждого лет на 50-70. Выговориться. Все продумать. Во все вчувствоваться. Истина одна - человеческая смерть, по сравнению с пустотой мироздания, - вещица пустяковая, конечная, маленькая. Ее длительности и объема не хватает даже на то, чтобы отлетевшая душа поболтала с живыми. Правда, есть места, такие, как Литераторские мостки, где диалог живых и мертвых теплится, и мистика повисла среди одиноких черных стволов.

«Речка почему-то грязная, - вставил С. - Может, покойники жили грязно, нехорошо». Почувствовал, что у С., после сигаретки, отлегло от души: «Не грязное место. Тревожное. Тревога - это периоды в жизни, когда ветер в душах веет крепкий, и ураган грозит снести хлипкие постройки души. Но они скрипят и - все еще держатся».

Возле могил Белинского и Плеханова в душе сильно скрипело. Крыша сдвинулась. До сих пор на место встать не может: «Друг, айда в кино, - словно молодой Вознесенский, фальшиво воскликнул я, - в «Авроре» - Вуди Аллен».   С., чувствуется, благодарен, но: «Нет уж, с меня мертвых Ульяновых достаточно. Еще и в хитрых еврейских настроениях копаться!» «Так ты сам, как еврей», - отвечаю. С.: «Нет, Вуди Аллен эмоциональный. Кричит, суетится, коротышка, а всюду - на первом плане. Я спокойный. Я человек северный. Швед. Или, скорее, норвежец». «Вот, вот, - это уже я. - Любимым режиссером этого маленького комика значится Бергман». «Неправда. Понты. Это у Бергмана Аллен много чего слизал. Любимчиками у него были братья Маркс. Линдер Макс, Чаплин и Марксы - это истинное, американское. Хватит с меня американского «марксизма»! Поеду домой. Поехали, Игорь, ко мне. Плюнь ты на этого кинематографического торопыжку. Не режиссер, а музыкальный автомат». Согласился с С. Но, к нему не поеду. Слишком люблю Вуди Аллена. А тут - новый фильм: «Под маской жиголо». Прощаемся. С. говорит, что прибежит провожать меня к паровозу.

Вылезаю на «Гостином дворе». Под сенью арки - продавцы патриотических изданий. Покупаю «День литературы» Бондаренко. Раньше газетка была интересная, и хитрюга Бондаренко успевал поплясать и так, и этак. Теперь материалы - необязательные. Мысли расхристаны. Чувствуется - у критика мало денег на печатание нищей литературной братии. Проханов же средств выделяет все меньше.

Tags: Питер
Subscribe

  • Между прочим

    Как я и говорил, жива деревня. Беседа с жителями продолжалась почти два часа.

  • Между прочим

    Село Моргауши. Сидим: я, районный глава и Евгений Петрович Углев, народу немного. Но зал-то администрации открыт, выступай, никаких препятствий.

  • Между прочим

    Хотелось бы поблагодарить журналистов, фотографов, телевизионщиков, откликнувшихся на наше совместное с Анатолием Геннадьевичем Аксаковым приглашение…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments