i_molyakov (i_molyakov) wrote,
i_molyakov
i_molyakov

Заметки на ходу. Второе письмо другу (часть 131)

З. обожал рок-музыку, но у него не хватало денег на аппаратуру и диски. Слушать рок с магнитофонных бобин у некоторой, самой продвинутой, части пушкинской публики было западло. Только натуральный винил. Я и сам к середине 80-х скопил немало винила. Но специализировался на классических записях. У П., большого ценителя оперных певцов, классического винила было на порядок больше, чем у меня (особенно он почему-то ценил записи гэдээровской фирмы «Amigo»). Но потрясал набор рок-музыки.

В огромной квартире у П. была своя комната. Там было уютно, и, казалось бы, все располагало к расслабленному, комфортному прослушиванию шикарных записей. На обширных стеллажах - книги до потолка и тысячи пластинок. В центре комнаты располагалось советское чудо – прибалтийская вертушка высшего качества с ламповым усилителем «Estonia» и огромные прибалтийского же производства колонки. Неподалеку стоял, конечно же, гигантский бобинный магнитофон «Sony», но это, как говаривал Павленко, аппарат для записи совсем уже великих редкостей. А так – только натуральный винил и ламповый усилитель с качественной вертушкой.

П. принципиально не держал танцевальной музыки. Особо ценил джаз и джаз-рок. Именно у него я впервые послушал Жана-Люка Понти, «Blood Sweat and Tears» и Нину Хаген. Музыка была сложная, изломанная, но, видя, как балдеет от нее П., я тоже увлекся. Сам хозяин записей был немногословен. Аккуратно, сдержанно ширнувшись, он заводил солидные разговоры с немногочисленными посетителями.

С З. П. рассуждал не о музыке, а о звуке. Утверждал, что ему, в общем-то, не нужна музыка как таковая. Ему нужен чистый, глубокий звук. Приняв дозу, рассуждал П., он часами способен воспринимать длинные, низкие звуки, идущие из динамиков.

«Я радиоинженер, - говорил П. – Хочу сказать, что сейчас лучшее время для музыкальных записей. Видел ли ты кассетный магнитофон?» - спрашивал он З. «Видел и даже имею свой», - отвечал Юра. «Так вот, выкинь его, это дерьмо, - мягко, успокаивающе шелестел бледный, как смерть, Павленко. – Выкинь, даже если у тебя отличный немецкий кассетник. Я свою «Соньку» держу только на крайний случай, когда нужную мне пластинку достать уж никак невозможно. Ничего не поделаешь, - говорил П., - дело идет к минимизации. Значит, уже сейчас мощно приходит «цифра». Лет через десять ты на маленьком кусочке пластика будешь иметь сотни, тысячи песен. Но это будет уже не музыка. Ладно, я еще имею возможность сходить на концерт. Слава Богу, живу в Ленинграде.

Хорошо, я не пошел на концерт. Но беру в руки пластинку. У нее красивый конверт. Есть вкладыш, а на нем текст. Извращение, конечно, но я могу подержать музыку в руках. Лампа в усилителе дает мне почти адекватный, густой, объемный звук. Такого звука не будет уже никогда, если он пропущен через кремний и его соединения.

Сама музыка долго соблазняла меня. Даже Оливье Мессиан, даже Стравинский, даже Шостакович, разломав на куски привычный мелодический ряд, стараясь уйти от привычных, классических гармоний, остаются их заложниками. Поэтому я слушаю Джона Майалла. Давным-давно ушел от «Криденс», «Дип Перпл» и уж тем более от «Who?». Но я пока еще слушаю «Кинг Кримсон» и «Джентл Джант». Более того, уже появились музыканты, которые просто медленно извлекают звуки. Важно не гармоническое сочетание, а чистота и глубина явленного чуда. Так начинали ребята из «Pink Floyd».

Так говорил Павленко. Он медленно прибавлял звук, и вот его «Estonia» уже рычала, грозно и торжественно. Об аппаратуре он говорил почтительно. Мол, «Estonia» высшего класса - офигительная штука. Не хуже западных образцов. Дорогая, зараза, но все равно дешевле, чем забугорная техника. Цена – качество. Соотношение в пользу «Estonia».

П. одевался неряшливо, в растянутые свитера и серые безразмерные плащи. Музыку он не давал никому. Я перебирал аккуратно драгоценные пластинки, узнавал новые и новые названия и произведения. Смотреть музыку разрешалось только в присутствии хозяина. «Извини, Игорь, они слишком дорого мне дались. При том, что я наркоман, проторчать      всю коллекцию мне сам Бог велел. Но я ничего не продал. Я даже умудряюсь ее интенсивно приумножать. Короче, это моя жизнь. Глупо, конечно, но это индикатор. Есть живая коллекция – есть моя жизнь. Нет коллекции, проторчал я ее, тогда суши весла».

Из окна комнаты П., метрах в трехстах, был виден пушкинский лицей, и чуть-чуть - золотые купола церкви Екатерининского дворца.

Однажды зимой мы сидели у П. с З. Горел торшер, З. с П. только что вмазались. Свет был приглушенный, ласковый. П. вяло отвечал на Юрины, не совсем связные, слюнявые словоизвержения. Вдруг он поставил на вертушку пластинку. В середине, на яблоке, я заметил цветное изображение падающего Икара. Значит, фирма ледзеппелиновская, «Swang Song». Я не заметил, когда П. прибавил звук. Он его прибавил, и очень хорошо, почти на максимум. «Led Zeppelin» - моя любимая группа. Павленко же отзывался о них снисходительно – да, мол, ранние они были хороши, а теперь выдохлись. «Слабовато, слабовато», - шелестел он про цепеллинов. Я знал цепеллинов, слушал их очень часто, но это был 79-й год, «In Through the Out Door». Этой пластинки я как раз не слышал.

А тут по комнате разлился голос Планта – «In the evening…». И после ударила сама группа, со всей мощью. В этой песне, и вообще на пластинке бас-гитара Джона Пола Джонса удивительна, потрясающа. Еще глубина, чистота, тяжесть так велики, что уходят в бесконечность. В середине песни, где идет резкий переход к медленному, почти исчезающему ритму, эта бесконечность как бы полностью открывается тебе. Она уходит в глубину, а там, наверху, понимая всю важность момента и заглавность в нем именно инструмента Джонса, у края ямы летает фальцет Планта и гитара Пейджа. Они здорово провожают, как бы в последний путь, космическую гитару Джонса. Казалось, все, конец, но здесь вступает со своими громовыми барабанами Бонэм, все смешивается. Бонэм как будто втаскивает сюда, к нам, «ушедшего» Джонса, и внутренне начинает работать беспощадный механизм ритм-секции.

Музыка произвела на нас столь мощное впечатление, что мы с З. не выдержали, вскочили, попытались двигаться в ритм этой необычной песне.

Tags: Заметки на ходу
Subscribe

  • Питер. 2 - 7 мая 2017. 104

    Распрощались с матерью. У В. - рюкзак. В него сложили еду, бутылки с квасом. Себе оставил рюкзак пустой, легкий. В. никогда не возмущается подобным.…

  • Питер. 2 - 7 мая 2017. 103

    Снились люди. Крым, Сочи - неясно. Просто пальмы, стрекочут цикады. Жарко. Вечереет. Окружили меня. Небольшую толпу возглавляет крикливая тетка в…

  • Питер. 2 - 7 мая 2017. 102

    У станции «Петроградская» легкое столпотворение. Хотя половина одиннадцатого вечера. Впечатление: вываливаются из Супермаркета, расположенного на…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments