i_molyakov (i_molyakov) wrote,
i_molyakov
i_molyakov

Categories:

Заметки на ходу. Второе письмо другу (часть 125)

Почему человечество позволяет себе играться с кучей других наркотиков? Ладно – пусть не столь сильные, как опиаты, алкоголь и табак. А, например, деньги. Сегодня кризис, американцы, чтобы выжить, накачивают всемирную экономику страшным наркотиком – пустыми, ничем не обеспеченными долларами. Эта штука посильнее морфина. Для всего общества.

И – ничего, это можно. Это, видите ли, не наркомания. Да самая что ни на есть наркомания. Для отдельного человека – тоже наркотик. Жадность – это же некая сладкая едкая штука. Сильнейшая зараза. Средство утоления – деньги.

Весь мир сошел с ума. Он медленно начал сходить с ума с момента изобретения денежного обращения. Меняльные лавки, лабазы, банки – да это вертепы страшнее наркоманских притонов. Не отдельные люди, целые страны сладко трясутся в преддверии очередной дозы.

Миру осталось недолго. Человеческая история завершается. Со своим денежным обменом людишки уже доконали планету. Выбраться из денежной зависимости они не смогут, а выдержать такое количество народу в режиме денежных отношений дохлая лошаденка Земля не в состоянии.

Надо выкинуть из жизни миллиарды людей. Об этом в «Ностальгии» у Тарковского стонал безумный, поджигавший себя посреди римской площади. Явились десятки тонн героина. Враг решил – лекарства бесполезны. Пришла пора – человечество, мучительно страдающее от рака, отдать в руки смерти, начать игру между смертью доброй (героин) и смертью злой (ненужность на Земле). Первыми определили судьбу России. Лишний народ – долой. В этом смысл пребывания натовских сил в Афганистане. Устроились у нас под брюхом, чтобы вгонять в наши вены десятки тонн опия.

Но, дорогой друг, я, кажется, писал тебе, что в Пушкине, где я столкнулся с настоящими наркоманами, я узнал супер-людей. Они не годами, а десятилетиями умудрялись жить на опиатах. Не знаю уж, какой силой воли держали дозу.

Да, и еще, дорогой друг, пока не забыл. Ты знаешь, в Бога и загробную жизнь я не верю. В конце – абсолютная смерть. Умирать я бы очень хотел так же достойно, как моя бабуля. Это ее последний урок лично для меня. Ну, а поскольку это будет мое последнее испытание при жизни, то хочешь-не хочешь, а живу я, в общем-то, для того, чтобы это последнее испытание выдержать с честью. Хотелось бы умереть «всухую», без этих дурацких игр в приятную и болезненную смерть. Бабуля хотела уйти «всухую», наотрез отказывалась принимать морфий (или что там его заменяло). Только в самые невыносимые моменты ей делали укол. Когда она умерла, выписанных опиатов оставалось довольно много. Ты, дорогой друг, не обижайся, что я раскрыл тебе смысл (очень грустный) нашего существования. Достойная смерть. Но ты и сам это понимаешь. Чего уж там. Не мальчик.

Понимаешь ты (и лучше меня), что есть наркотик иного рода – идеального. Вот ты с кучей стареющих баб нынче занимаешься эзотерикой. Внутри себя вы ищите некие «течения», а обнаружив, учитесь подчинять их себе. Потом вы будто бы через раскрытие внутренних потоков выходите в ваше внешнее тело. Внешнее тело входит в соприкосновение с космосом, с теми течениями, что имеются там. В итоге вы выясняете, что можно обнаружить некую гармонию, которая дает вам возможность «раствориться» в космосе. Ну разве это не кайфово! Еще как кайфово. Тут же пригрелся некий гуру, учитель, вкрадчивый, с крайне туманными речами. Он-то как будто знает, как раскрыть эту искомую сочетаемость. Между гуру – конкуренция. Они пишут книги. Шри Ауребиндо. П.М. Самаэль Аун Веор. Ты шлешь мне весь этот духовный героин, а я думаю, что помимо Мэнли П. Холла есть и иные производители духовной отравы.

Квентин Тарантино (возьмем хотя бы его, поскольку этот духовный торчок со своим «Убить Билла» более известен всем, кто пожирает наше телевизионное варево). Он любит изображать смерть. Так любит, что изображает ее любовно, с чуть отстраненным юморком. Идея его не нова – смерть красива. И более того – красота есть смерть. Этот гаденыш торчит от процесса красивого изображения смерти. Он снимает смерть в процессе – людям бесконечно, шикарно, под мощные саундтреки рубят руки, ноги, снимают скальпы, отсекают головы или расшибают их пулями.

Вот медленно летит пуля из ствола. Вот торжественно куется меч, которым скоро будут рубить головы. Когда рубят руки, ноги, убийца (в данном случае Ума Турман) летит в замахе над землей медленно, плавно, торжественно.

Скотина в очках идет дальше. Не только красиво преподносит смерть – он распространяет ее в жизнь – духовную и материальную. Убийцы – девушки-красотки. Орудие убийства – шикарный меч. Сам кровосос Билл просто старый симпатяга-англосакс. Он еще и любящий отец. Он искренне любит и саму Уму Турман, хотя эта его любовь не мешает ему при первой же возможности прикончить эту самую Турман, хотя и она готова прикончить Билла.

У Тарантино сама любовь (не только к женщине, но и к ребенку) есть смерть.

В «Криминальном чтиве» герой Траволты со смаком, с подробностями, пускает себе дозу героина по венам. Но не дурь есть главное в картине. Она лишь помогает герою комфортнее ощутить то, что, по мнению извращенца-режиссера, есть любовь. А она опять же есть смерть. И все – и героин, и стильные герои, и шикарные иномарки, и ночные клубы, и вот это, самое главное в первом сюжете фильма, ленивый, сногсшибательный, потрясающий танец – рок-н-ролл, что есть квинтэссенция дьявольского, соблазнительного, западного – уходит в бездонную трубу старой западной приманки – любовь есть смерть. Красота смертельна.

Все они, деятели Голливуда, свихнулись на этой идее. Голливуд для того и создан, чтобы в самых разных формах (комедии, драмы, боевики, даже детские фильмы) воспевать только это.

Tags: Заметки на ходу
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments