i_molyakov (i_molyakov) wrote,
i_molyakov
i_molyakov

Заметки на ходу. Второе письмо другу (часть 120)

Стеснение охватило меня и в Ялте. Женщина-врач сквозь очки посмотрела на меня, сказала: «Ну, я до утра буду ждать, чтобы ты показал мне свое хозяйство!» Напряжение стало невыносимым. Неоновые лампы, белый кафель совсем рассверкались – и я пошел женщине-врачу навстречу.

Одеваясь в коридоре, находился в состоянии белого просверка. Такое ощущение бывает, когда посмотришь голым глазом на электрическую сварку. На мгновение слепнешь, глаза заливают живые, шевелящиеся кляксы. А здесь этими кляксами был залит весь я – мое внешнее и внутреннее видение.

Посреди зала небольшими группами расположились взрослые ребята. Рюкзаки свалены на пол. Ребята были одеты в кеды, в туристские ветровки, сидели на рюкзаках. Веселы, бодры, будто на улице утро. У двоих были гитары. Слышалась приглушенная музыка. Вся компания пела. Смеялись. Девушки тихонько, радостно вскрикивали.

Кляксы прошли. Нас снова погрузили в большие автобусы. Везли недолго. Колонна миновала ворота, по ровной дороге заскользила вниз. Кто-то, когда остановились, тихо сказал: «Лагерь «Горный». Вылезай!» Вылезли. Повели в помещение. Внутри были люди, одетые в полувоенную одежду. На рубашках кармашки, погончики, золоченые пуговицы. Люди взрослые, но на всех были чистые, выглаженные пионерские галстуки, белые ремни и пилотки.

Люди, оказавшиеся вожатыми, сказали, чтобы мы подбирали себе одежду. Это была пионерская форма. Два вида – ежедневная (серые шорты и светло-коричневая рубашка) и парадная – зеленые брюки, синяя рубашка, ремни, пилотка. Конечно же, галстук.

Возились долго. Нас даже стали не то что подгонять, а подбадривать. Вожатые сказали, что свою домашнюю одежду мы сдадим в камеру хранения. Пока же ее и парадную форму нужно оставить в этом помещении. Сейчас мы пойдем ужинать (или завтракать – это кому как нравится). Ребята – и мальчики, и девочки – вдруг оказались одинаковыми. Блестели незагорелые, белые ноги. У меня-то с загаром все было нормально.

На улице было темно, безветренно и очень тепло. Нас построили в ряд, по два человека. Сказали, что шагать мы должны в ногу. Построенные по-военному, мы тронулись. Шли по неширокой асфальтовой дорожке. Заметил, что вокруг стоят огромные черные деревья. Они, как ровные столбы, уходили в небо, вершин не было видно. Подошли к огромной одноэтажной столовой. Была она из дерева, но впоследствии мы все время проходили мимо стройки. Это возводилась новая, современная столовая лагеря «Горный».

В столовой жарко горел свет. Ряд столов был накрыт. Все ровно, по-армейски. Быстро поели. Посуду тут же убрали сами. Вышли на площадку. Возбужденно переговаривались.

Я заметил, что слева от входа тьма собралась как бы более густая. Тьма была огромная, немыслимая. Я стал внимательно всматриваться, стараясь разглядеть край этой темени. Было жутко. Но как-то весело жутко. Напряжение внутри снова встрепенулось, как бы обновилось. Мои маленькие «генераторы» вновь оживленно загудели.

Пошли между гигантскими деревьями обратно. Все время оборачивался, стараясь поймать край этой жуткой махины. Вожатый даже спросил мое имя, а узнав его, скомандовал: «Моляков, не вертеться!» Но я все равно украдкой быстро поворачивал голову назад, стараясь понять, что же это такое огромное за спиной. Вожатый снова сказал: «Игорь, сзади гора Аю-Даг!» Тут уж дружно развернулся весь отряд. Все встали. Строй смешался. Зашумели, стали переговариваться: «Аю-Даг! Где? Не видишь? Да вот же он, вот!» Строй довольно долго выравнивали. Снова пошли, возбужденно переговариваясь.

Из-за огромных деревьев неожиданно выкатились к легкому, похожему на морской лайнер, зданию. Оно светилось во тьме, сбоку шли две стеклянные лестницы, соединявшие пять этажей. Мне ударило в мозг – вот что такое современное здание. Потом я узнал слова – стильный, изящный, оригинальный, необычный.

Стою возле этой современной красоты. Она вздымается среди темных деревьев. Захотелось слиться с этим зданием-пароходом. И мы вошли под громкие команды вожатых: все по палатам. Спать. Утром будем знакомиться и разбираться. А здание – не просто место для ночлега. Это наша дружина «Хрустальная».

Начался развод по палатам. Попал на четвертый этаж. В палатах восемь деревянных коек. Легкие, низенькие. Светло-желтые. Рядом – тумбочки. Разобрались по кроватям. Вожатый пожелал доброй ночи и вышел.

Мы возились. Спать не хотелось. Радостное напряжение во мне росло, ширилось. Будто чего-то ждал. Ждал того, чего никогда еще в жизни не было. Великого. Может, радостного. Темные стройные деревья. Таинственный Аю-Даг. Медведь-гора.

Что-то в палате было необычно. Пошли разговоры. Ребята знакомились между собою. Наша чувашская делегация рассосалась. В отряде из нас, чувашей, оказался один. По-моему, и в «Хрустальной» тоже. Остальные наши попали в «Янтарную» и «Алмазную» - точно такие же белые корабли-дружины.

Tags: Заметки на ходу
Subscribe

  • Заметки на ходу (часть 494)

    Мне не нравится весна. Но цветущие яблони тронули сердце в том месте, где живут любовь и жалость, и привычка к женщине. И к детям. Может, это вишни?…

  • Заметки на ходу (часть 493)

    Я политический боец. Колыхнулось что-то в душе. Захотелось выйти перед французскими страдальцами за буддистов и сказать: «Fuck you». Чувства быстро…

  • Заметки на ходу (часть 492)

    Кушаем с утра в отеле. Обедаем и ужинаем в ресторанчиках. Понимая, что из-за ночных прогулок к обеду не успеть, наедаюсь с утра. В булках и йогуртах…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment