i_molyakov (i_molyakov) wrote,
i_molyakov
i_molyakov

Выставка. 25

Дорога от реки уходит вверх. Лес темен. Фонари редки. Уйти в гостиничный корпус нет сил - так хорошо. Между деревьями стоят небольшие домики. Построены со вкусом, для людей небедных. Возле замерли иномарки. Лесная улица. Не помню названия, однако дома жилые. Выходит - все это поселок Снегири, но часть коттеджей сдается отдыхающим (и эти помещения сейчас пусты). Домики одно- и двухэтажные. Вот между елями просвет, в конце дорожки - особнячок. Веранда застеклена. Сразу видно - место постоянного жительства. Занавески на веранде, мебель, мягкий свет настольной лампы. От этого света становится уютно. Перед собой скрывать свои странности (ходил в кепке в холодной Истре, а у самого на лацкане депутатская цацка) - нет смысла. Они весьма дурные. Если есть окно, а нет хозяев - отчего бы не осмотреть с улицы комнату. Подглядывающий (как у Тинто Брасса) - интересно. И ни черта не стыдно. Тихо подхожу к светящейся веранде. Старый стол. По углам пошарпан. Но, поскольку мебель эта - с начала тридцатых годов прошлого века (сталинская?), то налет антикварной старины уже лег не только на стол, но и на кожаный диван с валиками, на шкаф с зеркалом наружу, на стулья, на настольную лампу с зеленым абажуром. От лампы - черный, оплетенный ниткой, соединительный провод. Штепсель эбонитовый, с железным шурупчиком. И эта-то древность засунута в современную розетку с красным выключателем, куда напихано еще множество современных штепселей. На столе горит монитор компьютера, настроенный на «Гугл», принтер, переносной телефон. Рядом со столетней лампой пластиковые провода-устройства производят сильное впечатление. И компьютер светится какой-то целлулоидной отравой, и живой свет простой лампочки из-под абажура перемешивается, вступает в борьбу с потусторонним свечением. На журнальном столике маленький телевизор «Самсунг». Что-то бубнит шоумен с «Первого». Кресло-качалка. На спинке - темно-зеленый плед, а на диване большая подушка в накрахмаленной наволочке. Дверца шкафа приоткрыта. На ней, чуть закрывая зеркало, висит махровый халат для бани. Хозяева вышли ненадолго. Но, дома. Вот-вот могут зайти. Ну, ведь здорово: противостояние старой лампы и компьютера, аккуратность наволочки и небрежность халата. На полу должен лежать потертый ковер - но мне не видно. Барская небрежность печали. Жесткие стулья и мягкий плед - боже, как интересно! Вещи - словно живые. И жизнь им дает скорое возвращение владельца белой подушки. На столе разбросано несколько листов бумаги. Целлофановый мешочек (их называют файлами). Ручка перьевая (с золотым кончиком и живыми чернилами). Толстенная книжка Разлогова «История кино» (глава про немое кино). Лес. Темень. Тишина. Нервно звонит телефон. Позывные простые, требовательные, без мелодий. Звонок выводит из порочного оцепенения наблюдателя-зеваки. Картинка - в комнату входит пожилая женщина и видит во тьме морду мужика в темном плаще. Глазки у дядьки жадные, любопытные, маленькие. И вышел он из чащи лесной. Женщина видит этого дурака, пугается, падает замертво. Или начинает вопить. Нехорошо все-таки. Нужно уметь избегать несвоевременных похорон людей, тебе не значимых.

Вновь ровный асфальт, что стремится вверх. По ходу встречается еще несколько таких же аппетитно светящихся веранд, окон. Одна дверь даже открылась, и мальчик вывел погулять огромную немецкую овчарку.

Tags: Выставка
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments