i_molyakov (i_molyakov) wrote,
i_molyakov
i_molyakov

Categories:

Заметки на ходу. Второе письмо другу (часть 119)

Мама послала меня собирать справки для «Артека».Учился отлично – нужна справка из школы. Медицинские справки. Что такое «Артек», представлял плохо. Как у детей – ощущение праздника. Но очень смутное ощущение. И какое-то новое, неведомое ранее напряжение – скорее приятное, но и тревожное. Напряжение шло оттого, что мама наложила на меня ответственное дело – справки. Я приходил в учреждение. Там серьезные люди. Иногда сразу, иногда с задержками, но справки мне давали. Аккуратно пожилые женщины ставили печати. Сначала печать помещалась в коробочку с плотной темно-фиолетовой подушечкой. Если не было подушечки, то на печать, на ту сторону, где герб, внимательно смотрели. Всего мгновение, но смотрели такими серьезными, отстраненными глазами, что и мне хотелось глянуть туда, в темную глубь печати – а вдруг там зеркальце, и секретарша видит что-то особенное. Потом кругляшок печати перемещался ко рту, рот широко раскрывался, как будто печать желали сожрать. Следовал резкий выдох: «Ха!» Рука разворачивалась, шла вниз и плотно прижимала теплую от дыхания печать к листку бумаги. На печать с силой давили, будто хотели утопить ее в белом озерце листка. Листок становился документом. Документ, после осмотра, как бы нехотя, передавали мне. Чтоб не подумали чего плохого, не решили, что я не умею отличить простую бумажку от документа, раскрывал на глазах у секретаря целлофановую папочку и ровненько закладывал документ внутрь. В душе рождалось чувство важности, до которой было дело тебе, маме и пионерскому лагерю «Артек».

Нас, группу в 10-12 человек, погрузили в поезд. С нами ехали две женщины зрелого возраста, почему-то называвшие себя вожатыми. В Москве, на Казанском вокзале, встретил отец. Мне стало спокойнее, но не намного. Отец и «вожатые» повели нас на ВДНХ. Выставка огромная. Павильон «Космос» и два фонтана – «Каменный цветок» и «Дружба народов».

На обратном пути с ВДНХ на вокзал потерялся мальчик из группы. Отец был расстроен, «вожатые» в истерике. Пацана, к счастью, нашли, но моя артековская тревога возросла, стала нехорошей. Мне не захотелось ехать в какой-то Артек, а захотелось остаться в Москве, с отцом.

Но папа не чувствовал моего состояния. Довольные оттого, что пропавший пацан нашелся, взрослые шутили на платформе. Вокзал был Курский, по тем временам (72-й год!) современный. Папа был в легких светлых штанах, в белой рубашке с закатанными по локоть рукавами. Он совсем не хотел оставлять меня в Москве. Хотел, чтобы я ехал в какой-то дурацкий Артек. Папа был мой, но как бы и не совсем мой. Я был отделен от него условностью, условность была сильна, ей должны подчиниться и я, и отец. Впрочем (и это было обидней всего), он не воспринимал это как неприятную условность. Видимо, думал, что меня ожидает приятное время. Нельзя плакать. Нужно держаться. Отец дежурно чмокнул в щеку. Сказал: «Пока, сынок! Чего грустишь?» Хорошо, хоть подождал, когда тронется поезд.

Помню это расставание до мелочей. Впервые остался один, с чужими людьми. На меня обрушилась тоска. Тоска столь сильная, что казалось, это родная сестра того ужаса, что глянула мне в душу, когда я тонул.

До этого момента, при всех частых перелетах-переездах, оказывался в кругу родных людей. Единственный раз в душе шевельнулось что-то похожее, когда в детском саду, в Уральске, был объявлен карантин, и на несколько дней нас изолировали. Бабуля нашла возможность поздно вечером пробраться ко мне и в кабинете заведующей детским садом вкусно накормить горячим борщом. В борщ она накрошила сосиски.

Здесь с борщом никто ко мне не проберется. Я лежал на верхней полке, не замерев, а одеревенев. Тоска переплеталась с жалостью к самому себе. Меня впервые оставили одного. Было страшно. И все из-за какого-то Артека. Жалость рождала горькую любовь ко всем близким. К маме, к отцу, даже к младшему брату Олегу, который готовился идти в 1-й класс.

Это была жизнь. Родители могли себе это позволить. Не только мои родители. Младшего сына самолетом в Уральск. Старшего – в Артек. Отец сдает экзамены в Москве, хочет учиться дальше. Только одна мать работает. Попробуй так сейчас. Не многие смогут. Во всяком случае, авиационного сообщения большинство населения точно лишено.

За одно лето два потрясения, два столкновения с нечеловеческим для меня было слишком. Хотя, ничего не поделаешь, у всех это случается. У меня случилось даже с запозданием.

Успокоил воздух Крыма. Необычная теплота и мягкость пришлась мне по душе. Воздух окутывал. Чувство одиночества слабло, вновь появилось скорее приятное, чем тревожное, напряжение: а что же там, впереди?

Спускался вечер. Огромный белый вокзал был полон народу. Нас, будущих артековцев, отвели в сторону. Мы сгрудились. Ждали. Подошли большие бело-голубые автобусы. Уже надвинулась темная ночь. Сели в автобусы и поехали. Многие уснули, но я спать не мог. Тоска пропала. Только любопытство. Долго ехали в гору. Всматривался в темень. Чувствовал, что она насыщена интереснейшими вещами. Ведь не зря же мы так долго едем в гору. Значит, вокруг горы. Что ж, что не могу их увидеть. Они, эти чудесные горы, рядом. Нужно всматриваться. Зрение обострилось. Я что-то видел. Сердце гулко билось в груди. Нарастало возбуждение.

Остановились у Ялтинского автовокзала. Здание поразило меня своими формами. Сразу обозначил его как современное. Нас быстро завели вовнутрь. Разделили на мальчиков и девочек. Начался медицинский осмотр. Ребята попадали в большую светлую комнату, в которой сидела старая, седая женщина-врач. Голос у нее был строгий. Казалось, что она чем-то недовольна. Приказала раздеться до трусов. Разделся. Наклонялся туда-сюда. Неожиданно седая тетка приказала приспустить трусы. Я этого делать не хотел. Было стыдно. Два раза чужие люди снимали с меня трусы – когда вырезали аппендицит, и когда мама, обеспокоившись, что у меня маленький член, отвезла показывать врачам на «Химпром». Уролог на «Химпроме» не только осматривал довольно долго мою штуку, но затем еще и обидно смеялся, мол, берите, мамаша, своего молодца. Все у него в порядке. Работать, когда вырастет, будет отменно.

Tags: Заметки на ходу
Subscribe

  • Москва. 22 - 25 апреля 2017. 69

    Кофе-брэйк. Звучит нехорошо, напоминает «бряк». Можно сказать: «Рюмка-бряк» - это про пьянку. После окончания мероприятия С.П. поехал с Д.З. в…

  • Москва. 22 - 25 апреля 2017. 68

    Кому взбрело в голову вешать над входом в усадьбу электронные часы - красные, цифры мигают воспаленными углами? Сложную гармонию разрушает маленький,…

  • Москва. 22 - 25 апреля 2017. 67

    Идеология вызревает в почве людских отношений долго. Перегной мысли. Удобрения чувств. Она - красивый, но ядовитый цветок, распустившийся на…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments