i_molyakov (i_molyakov) wrote,
i_molyakov
i_molyakov

Выставка. 21

Махмуд - про деньги. Муслим - о любви: «С любовью к женщине, с любовью к женщине», - разносилось из динамиков по асфальтовой площадке перед помещением Фитнес-центра. Сладкий баритон бакинского уникума утекал по широкой аллее в плотную сеть темных ветвей. На опушке виднелся нехилый коттедж из цельных бревен. У крыльца молодая мать баюкала в коляске младенца. Сухо затрещал под ногами превратившийся в лед снег. Женщина глянула в мою сторону без особого дружелюбия. Думая, что громкое шуршание может разбудить малыша, шепотом спросил: «Дом Кутайсова - как пройти?» «Чего вы шепчете?», - уже не просто хмуро, а недоверчиво ответила молодая мать. Подумал - и действительно, чего шепчу, не маньяк ли? - спросил уже внятно: «Усадьба - куда?» И, уже с нотками презрения, жилица коттеджа, словно военный, громко отчеканила: «Не спит. Все крутится. Кутайсов - туда».

Отходя от дровяного теремка, заметил под навесом черную морду «Порше-Кайены». Пошел по дорожке в ту сторону, куда указала жилица. В глухой тени столетних елей стали мелькать аккуратные одно-, двухэтажные домики. Окна холодные, темные: «Управление делами Президента РФ», - гласила придорожная вывеска. В не растаявшем снегу, по обочинам, торчали фонарики, которые вечерами и летом, в зеленой траве, должны были загораться. Сейчас же выглядели, как бельма слепых. Посреди аллеи, сложенной из больших бетонных плит, торчали стайки светильников, украшенных декоративными фигурками снегирей. Они - блеклые - еще не запылились. Здоровые снегири запоминались величиной, черными спинами и ярко-алой грудью. Небо, между тем, темнело, синева уходила. Сосны были подчеркнуто неподвижны, словно часовые у Ленинского мавзолея. Серо-белая аллея все бежала вдаль. Дворца Кутайсова видно не было. Попался фонтан. Сооружение посреди пустого бассейна было плотно укутано в непрозрачный целлофан: «Может, тоже снегирь, только огромный», - подумал, и жутко стало. Тут, за фонтаном, в синей дали, показалось желтое массивное здание с белыми коринфскими колоннами, и навалился снизу, прямо из-за сосен, пылающий закат. Стало просто, но по-иному, созвучно слову «хорошо», как выдоху глубокому, а не формальному звуку. Я, грузный дядька, в черной кепке, стал легким, настроенным на молчание леса. Стена деревьев и я сам стали едины. Не мой, но всеобщий восторг мелкими жемчужинками сыпанул по жестяному поддону онемевшей груди. Некто высказался: чрезвычайно важно быть взволнованным, жить в трепете. Неправда! Взволнованность, как нить души, нужно порвать, чтобы представления и эмоции шариками слетали с этого постылого сучка, прошумели по сожженному противню представления о мире и о самом себе, да и укатились в неведомую тьму.

Открылась большая площадка с детскими аттракционами - горки, лесенки, песочницы, грибочки. Мне не стыдно в вечереющем лесу - мог бы, словно малыш, скатиться и с горки. Залезть в маленький теремок-избушку. Однако хотелось поскорее вытрясти жемчужную мелочь из коробки тела в пустоту вечера. Вот детские качельки. Дощечка на двух цепях. Еле всунулся жирной задницей между ними. Цепочки показались хилыми. Плевать - порву, так порву. Оттолкнулся ногами и полетел. Брызгами поскакали в разные стороны искорки-жемчужинки последних чувств и сомнений. Ветерок удовольствия от полета овладел мною. Выше. Выше. Носки ботинок уже высоко взлетают над головой. Кепка слетела с головы: «Эге-гей!» - ору исступленно, и эхо короткое, глухое тут же гаснет в лохматых ветвях. Опять же, сказано: «Пусть природа будет вашим единственным божеством». Вопрос - какая природа: мира или моего собственного «я». Да еще трындят: «Верьте ей абсолютно». Но, если я буду верить абсолютно воде, огню, камню и дереву, то буду абсолютным дурнем. Ну а абсолютная вера в природу человеческого «я» и так присутствует в человечестве с избытком. Поголовно все эгоисты.

Цепи, между тем, скрипели все сильнее. Закат становился все кровавее, и, как существо, утратившее на время все индивидуальное, любить всю эту воспаленнность я никак не мог. Что такое абсолютная любовь к себе, и вовсе не представлял. Тем более не в силах был судить, хороша природа или безобразна. Значит, не мог служить ей искренне. А известно - искреннее служение чему-то неизбежно означает усмирение собственных амбиций.

Слез с качелей. Дальше встретился пустой и роскошный ресторан. Зашел. Заказал бутылку газировки. Дали. Пил и будто гасил пламя заката за окном. Потому, что я не был и этим закатом, и этим лесом.

Tags: Выставка
Subscribe

  • ВИДЕОНОВОСТИ

  • Мелочь, но приятно

    Республику посетил Фрадков, Председатель правления банка «ПСБ» (кошелек Вооруженных Сил Российской Федерации). Посещение тракторного музея на…

  • Мелочь, но приятно

    Встретил друзей в Новочебоксарске, куда приезжал возложить цветы к памятнику погибшим воинам 22 июня 2021 года.

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments