i_molyakov (i_molyakov) wrote,
i_molyakov
i_molyakov

Выставка. 4

Вход в Донской монастырь обозначен внушительной надвратной церковью. Ворота медные, желтые в темных подпалинах. Одинокий нищий в серой хламиде, на голове капюшон. Мне этот проситель не очень понравился - будто неживой. Лица из-под капюшона не видно. Не двигается. Молчит. Это не те живописные грязные мужики, что обычно ошиваются с пластиковыми коробочками у московских храмов. У этого - алюминиевая миска возле ног. В миске - несколько белых монеток. Подними капюшон у этого изваяния, и глянут на тебя не глаза человека, а глаза самой судьбы.

В ворота не свернул. Ускорил шаги в поисках входа на кладбище. Встреча со странным нищим не прошла бесследно. Солнце скрылось. Подул холодный ветер. Птицы, что возбужденно щебетали во время моего завтрака на лавочке, стихли. «А все противная собачонка, ради которой я бросил на тротуар кусок ватрушки», - подумал с тревогой. Противная шавка - розовые стены монастыря - черный нищий. В итоге солнце скрылось, птицы не щебечут. Слева глухая кирпичная стена расступилась, пошел частокол чугунной решетки. Двор. Мертвая трава. На траве, прислоненные друг к другу, обломки горельефов с Храма Христа Спасителя, что взорвали в двадцатые годы. В кругах и овалах лик Христа, девы Марии. Вот и ворота кладбища. За ними темные ели и тишина. Впрочем, беззвучный обморок прерван резкими, словно выстрелы, криками одинокой вороны. Налево, у самого входа, внушительный мемориал, посвященный захоронению Муромцева, первого председателя первой Государственной Думы. Лицо Муромцева тонкое, интеллигентное. Вылитый академик Вернадский. Кладбище огромное (это я ощутил сразу). Мне же, маленькому человечку, в кожаной кепке и остроносых ботинках, немудрено завязнуть в высоких сугробах праха и памяти, да и исчезнуть. Никто не раскопает. Да и некому будет - кричи не кричи. В скорбном месте ни одного человека.

Вышел на центральную аллею. Вдали - церковь. Перед храмом - таким же неестественно розово-красным - выставка надгробных плит. Габро. Цены поразили своей значительностью, так же как и мертвая тишина. В храме - белые овальные своды, несколько свечей перед иконостасом. Когда снимаю в церквях - ругаются. Нельзя. Здесь хожу себе с камерой, запечатлеваю царские врата, и некому ругаться. Пусто. По краям основного пролета - коридоры-ответвления. В глубине высокие стены в нишах. В них - урны с прахом. Впрочем, много пустых ямин в простенках для останков новых покойников. По обеим сторонам площади, перед церковью, - серые сооружения с продолговатыми окнами. Они закрыты кубиками зеленоватого, не прозрачного стекла. Вход из грубого серого камня. Кладка устроена так, словно в двери помещения некое чудовище пытается засосать все окружающее - елки, серое небо и прострельный крик ворон. В общем, не вход, а узкий лаз в древнюю языческую гробницу. Щель засасывает меня, выбрасывает к довольно крутой лестнице, ведущей на второй этаж. На лестничной площадке скульптура белой мраморной женщины. Голова опущена. Капюшон, как у нищего перед воротами, надвинут на лицо. Женщина тянет ко мне (а больше не к кому) белую руку. На ладони - человеческое сердце. Поднимаюсь. Будто огромные шкафы в Зоологическом музее, с бесконечными рядами стеклянных банок. В банках - заспиртованные младенцы-уродцы. Здесь же - мраморные дощечки с именами умерших. Аккуратно прикручены медными болтами. Есть и прозрачные дверки. Там - урны самых различных форм. В одной ячейке может находиться по нескольку урн. Все это напоминает автоматические камеры хранения. Только вокзал своеобразный. Дальше ехать некуда. Понравилась фотография, выставленная за стеклянной дверцей - молодой мужчина, очки, бородка, умные глаза, свитер крупной вязки. Учитель либо физик-теоретик. Скончался недавно. Баночка с прахом белая, блестящая, из гладкого мрамора. Ряд, еще ряд. Сотни эмалевых фотографий. У некоторых плиток положены живые цветы. Впрочем, множество искусственных роз - белых, розовых, красных. Видел даже черные. Понял - где-то рядом, может быть, за стеной, крематорий. Здесь же развернут обширный колумбарий. Отчего-то в помещении влажно. Холодно. Казалось бы - пепел мертвых должен пожрать всю влагу и холод. Раскаленная печь крематория должна бы греть воздух. А здесь - влажно. Странный запах - прогорклый, неприятный. Почувствовал - задыхаюсь. Тихо-тихо выскользнул сквозь узкий вход в гробницу на воздух.

Tags: Выставка
Subscribe

  • Деловая переписка

  • Деловая переписка

    ПРОКУРАТУРА ЧУВАШСКОЙ РЕСПУБЛИКИ Депутату Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации Молякову И.Ю. Уважаемый Игорь Юрьевич!…

  • Деловая переписка

    ПРОКУРАТУРА ЧУВАШСКОЙ РЕСПУБЛИКИ Депутату Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации Молякову И.Ю. Уважаемый Игорь Юрьевич!…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments