i_molyakov (i_molyakov) wrote,
i_molyakov
i_molyakov

Питер. 2013-2014. 52

Ю. маленький с утра был в Климовом переулке. И мама, и он уже завтракали, когда голуби вырвали меня из глубокого сна, заставив вылезть из-под ватных одеял. В зале, возле пианино, играла огоньками гирлянды елка, и огни отражались на черной крышке инструмента. Шел одиннадцатый час, а серый полумрак января был нежен, густ, ласков. Зимний Ленинград - апофеоз серого: небо, деревья, море и, то ли утро, то ли вечер. Если нет снега, то это даже не апофеоз, а вакханалия серого. Вакхически, как правило, представлено нам южное жгучее солнце. Роскошные залы, в которых пылают факелы (или восковые свечи). Запах мяса, вянущих фруктов, разгоряченных резкой истомой тел. Ходят полуодетые женщины. Ныряют в бассейны с лепестками роз голые мужики, стучат копытами рогатые и волосатые сатиры. Вакханалия серого есть, напротив, проявление человеческого покоя. Серое - это суровость. Вечером серое рядится в воздержанность и умеренность. Как необходима суровому серому белизна! Но, нет холодного снега - нет и суровости. Ничто не ограничивает тайные скважины мрака. Все страшное, что не познано нами, выплескивается наружу и, в виду солнца, остывая, дает великолепное ощущение роскошной беспечности. Будто выпил валокордина, ничто не волнует душу, нет свинцовой тяжести в голове, нет неодолимого желания соскользнуть в насильственное забытье.

Говорю Ю. маленькому и брату о том, что все мы присутствуем на великом празднике серого цвета и блеклого покоя.   М. меланхолично продолжает поглощать торт.   Ю. маленький давит кусок лимона в кружку с кофе. Мама накладывает мне макароны с жареной курочкой: «У вас здесь не рождественское торжество серого (Путин опять в одиночестве в церкви со свечкой стоял). У вас тут пиршество обжорства и мещанства». Брат - маме: «Не давай ему курочки. Ему наши праздники не нравятся».   Ю. маленький смеется, говорит: «Дядя Игорь, скоро на практику, в Чебоксары. «Нексус» и «Лексус» Миллера прочел. Вот «Сексус» достать никак не удается. У тебя есть все. Дай мне «Сексус» почитать». Я: «Дам, если прекратишь надо мной ржать вместе с М.». Ю. маленький: «Да пожалуйста. Я со своей девушкой, с которой два года жил, распрощался. Мне «Сексус» нужен». Я: «Тебе не Миллер нужен, а голубые лошадки. Воплю: своим женщинам целых два жеребца голубых купил. Свистульки. Дунешь под хвост - громкий писк раздается. Бери пример». Брат доел торт, говорит: «Пошли. Пора. Надо картины тащить».   М. упорно готовится к выставке в Москве. Заказывает рамы, колотит деревяшки. Надо часть прибитого и поколоченного везти на Пески, в мастерскую. Запаковываемся, укладываемся, становимся похожими на терпеливых мулов. Я рассуждаю о перспективах оказаться на работе в Москве. Мечтаем все втроем, как будем гулять по Софийской набережной летними вечерами. Выходя из прямоугольного двора-колодца в Климов переулок, говорю: «Серое и желтое. И белые рамы окон - крест-накрест. Снега нет и немного белых крестов, как провокация, как что-то вызывающее, стыдное на этой оргии серых теней».   М. говорит, что я несу вовсе непотребное. Кто придумает дальше? Брат, подумав: Да Мессина, «Мужской портрет», только что видели.   Ю. маленький - а мужик одетый. Я ведь «Сексус» ищу. Я - конечно, одетый. Век-то пятнадцатый.   Ю. маленький: ну да. Тогда всюду были голые мужики. Только мертвые и серые. Вот вам серый цвет. И дядька голый, все время был один и тот же - Христом прозывали.   М.: и тетки рядом с синюшным длинноволосиком рыдали, жалели. Все думаю - чего это мои женщины меня как бы жалеют. Будто я уже мертвый. Веками в них вбито.   Я: тогда художников и грамотных людей мало было. Либо гуманисты, либо чокнутые религиозные проповедники. Торквемады и Савонаролы. Брат: художники между собой за заказы насмерть бились. В Италии до четырнадцатого века портреты все в профиль рисовали. Фламандцы натуру вполоборота развернули. Пошло-поехало. Да Мессина - еще ладно. У него просто реалистическая голова. Да Винчи рисует свою «Джоконду». У ней - улыбочка, а самое главное - спокойные руки. Мол, человек обретает неуловимую безмятежность, ведь напротив бога сидит. Чего же ему бояться! Разворот тела говорит: спешить некуда, приехали. Рафаэль, соревнуясь, выдает «на гора» портрет Бальдассарре Кастильоне (автора знаменитой книжки о «Придворном»). Лицо дипломата напряжено. Ручки нарисованы лишь наполовину. Левое плечо развернуто вглубь. Мужик, конечно, сдержанный. Но, страшно умный и решительный. И - весь в сером. Вот где вакханалия этого цвета. И служил он дипломатом при дворе герцога Урбинского.   Я: «А мы дипломаты при дворе в Климовом переулке».

Tags: Питер
Subscribe

  • Деловая переписка

  • Деловая переписка

    ПРОКУРАТУРА ЧУВАШСКОЙ РЕСПУБЛИКИ Депутату Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации Молякову И.Ю. Уважаемый Игорь Юрьевич!…

  • Деловая переписка

    ПРОКУРАТУРА ЧУВАШСКОЙ РЕСПУБЛИКИ Депутату Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации Молякову И.Ю. Уважаемый Игорь Юрьевич!…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments