i_molyakov (i_molyakov) wrote,
i_molyakov
i_molyakov

Питер. 2013-2014. 41

От памятника адмиралу Макарову до Петра случилось много «визуальных» событий. Все это было куда слабее прекрасного храма, но кто сможет отрицать грустную прелесть северной, холодной воды, гладкой в безветренную погоду, будто стекло. Берегов не видно, и всем владеет спокойная, безразличная пустота.

Улица Красная вывела нас к глухой бордовой стене массивного здания. На углу сооружения поставлена пушка внушительных размеров - серая, гладкая и толстая, словно сосиска. Ствол этого монстра был не нарезной, поэтому долго оглаживал зев ствола рукой. Представлял - вот по черной дыре ствола несется ядро, вбивая свою дрожащую, дикую энергию в толстенный слой стали, что своей окружностью давит на неуемный, разогнанный порохом, шар. Вспомнились индийские повстанцы, которых англичане привязывали к стволам и разрывали в мелкие клочки ядрами. Орудие было шведское, сделанное в 1856 году. Это был переходный период от дерева к броне, от паруса к паровому двигателю. Такие округлые, грузные пушки устанавливали в офицерских каютах. Таких изображений много находится в Военно-морском музее. Через дорогу от стены - обширный прибрежный парк. И вновь - никого.

Бредем с М. по центральной аллее. Между деревьями тускло блестит морская гладь. Вот памятник Петру. От него прямая дорожка к гранитной набережной. И вот, когда мы вышли к чугунным вазам на пирсе, позвонил брат Олег. М. весело, бодро говорил, что мы на набережной Финского залива. Олег не менее весело рассказывал, что сидит с друзьями в бане, и у них - снег. Олег умудряется «накрывать» нас звонками, когда мы в редком месте и когда нам хорошо. Вот ведь дозвонился он до нас, когда прошлой весной мы брели с М. по флорентийской улочке к зданию Академии художеств. Это неплохо: вчера - Флоренция, сегодня - Кронштадт. Побольше бы таких моментов.

Перед нами лежит военный порт. Серое небольшое судно, с малокалиберными орудиями на носу и корме, деловито шло по воде к выходу из порта. Как работают моторы, слышно не было, но корабль подавал громкие, резкие сигналы - словно мяукала огромная голодная кошка. Слева, у причальных стенок, развернувшись кормой к причалу, а носы выставив наружу, стояли боевые корабли. На палубах зажгли огни. Видно было, как, время от времени, в этом желтом свете туда-сюда ходят моряки в черных шинелях. Направо, у окончания пирса, виднелся высокий белый маяк. Глаз его воспаленно горел. Столб света бил в воду, оставляя в море большие светлые пятна. Прожектор маяка медленно поворачивался. Белый столб света полз следом. Таинственный хозяин луча что-то выискивал в море. Решили идти к беспокойной светящейся башне. Достигли канала, который вел к воротам верфи. Верфь - Петровская, основанная по указу 1709 года. Через канал переброшен узкий железный мост. Проехать может только один автомобиль. Поэтому редкие машины деликатно пропускают друг друга. Сначала одна проедет направо, а следом уже другая идет налево. По бокам - узенькие проходы.

Нас с М. нагнали два отряда моряков. Шагают четко, грохот ботинок по железу решительный. Поют: «А для тебя, родная, есть почта полевая». Четко, как-то даже гавкая, отдают команды молоденькие лейтенанты, что ведут отряды в парк. Памятник Петру. Памятник Айвазовскому. Между – белый, таинственный свет маяка. Матросы в тулупах и с карабинами - часовые при входе на боевые корабли. И памятный камень об адмирале Путятине, фрегате «Паллада» и мирном договоре с японцами. Напротив камня стоит полуавтоматическое береговое орудие под бронированной защитой. Памятник Айвазовскому сделал скульптор Горевой. М. говорит - заведующий кафедрой скульптуры в их Академии. Был еще памятник изобретателю радио Попову. Но вокруг Попова была уже абсолютная темнота.

Tags: Питер
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments