i_molyakov (i_molyakov) wrote,
i_molyakov
i_molyakov

Питер. 2013-2014. 15

Там, где в метро, в Москве, реклама, в Питере стихи Джона Китса. На одном стенде - одна строчка. На соседнем уже две, а на следующей станции выдают все четверостишие. Запоминается строчка поэта: «Вот я с тобой. Как ночь нежна…»
По телеку видел умных людей с Архангельским во главе. Рассуждали о любви в современном искусстве. Некто Гринберг (историк) уверял - нынче нет любви, одна истерика. Борода Гринберга - роскошная, словно у Карабаса-Барабаса - лопатой лежала на груди, которая колыхалась от частых вздохов. С утра мама, накормив меня, наряжала елку. Поехал к другу С. и к И. на Комендантский. К Джону Китсу, как удалось заметить, на рекламных стендах прибавился Джон Мильтон и тоже какие-то строчки из него.
С. и И. уже праздничные. Говорят: «Ночью пойдем на Лахтинский залив, сквозь лес, и будем жарить шашлык». С. жалуется, что растащили его роскошные книги. Носил в школу эзотериков, хотел сделать маленькую библиотеку (всякая организация начинается не с протокола, а с собрания книг). Была в библиотечке огромная иллюстрированная Библия, шеститомник Блаватской, художественные альбомы… Женщины книги брали, вот только вернуть забывали. Так библиотечка и не состоялась. «Книги не жалко. Они живут своей жизнью. Плохо будет, если их выкинут, - заявляет С. - Но кое-что осталось. Смотри!» Из шкафа выплывают великолепные издания - огромные, в прекрасных переплетах. Говорю С. о дороговизне собрания. Сам стремлюсь брать книги в бумажных переплетах - они чуть-чуть дешевле, хотя жалкие эти книжульки стоят немерено. К примеру, тонкий томик Казимира Малевича в Чебоксарах стоит 176 рублей - куда к черту! Кому будет нужен этот Малевич за такую цену? Вспомнив рекламу в метро, выбираю огромный томино - «Потерянный рай» Мильтона. Великолепные иллюстрации.
Гундит телек. По телеку повторяют занятное кино «Дьявол носит Прада» с Мерил Стрип, что показывали накануне ночью. С. и И. беседуют под различные напитки на кухне. Огромные куски мяса. Аппетитны, хорошо поджарены, с лучком и бородинским хлебом. Отказываюсь, говорю, что придется есть много и у матери на Новый год. Солидный кусок все же приходится съесть. С. заводит разговор о соотношении совести и таланта. Уверяет, что талант и совесть столь различны, что говорить об их единстве не стоит. Но, вот оценочный момент присутствует. Совершив гадости, гений имеет право оценить мерзость, совершенную им, и не сделать из этого никаких выводов. Вот, к примеру, писатель Гранин, при голосовании за исключение Солженицына из Союза писателей, сначала воздержался. Даванули немного, и при повторном голосовании он уже голосовал за исключение. Тут уж пошла нетрезвая перепалка - какой же Гранин гений? То, что его портретами увешан весь Питер (юбилей - 95 лет!), а Дом книги завален его писаниями, не означает, что Гранин - гений. Просто в Ленинграде не осталось приличных писателей. Да еще в таком возрасте. И. увлеченно заявляла, что советские писатели неумным голосованием сделали Александру Исаевичу отличную рекламу, и Солженицын там, в Вермонте, от всей души благодарил все того же Гранина, что правильно голосовал «за». Вот остался бы этот «пророк» в СССР - был бы такой же дряхлый писатель средней руки, как и Даниил Гранин. С. принес толстую тетрадь со стихами своего отца. Читал долго, нараспев. Хорошо получалось, и память об отце замечательная. С. взгрустнул, достал старинные индийские барабаны, купленные в комиссионке, фарфоровые японские флейты, губные гармошки «Вермона». И. тут же взяла большую губную гармошку. С. пристроился с флейтой. Я надел огромные солнцезащитные очки, лохматый парик (стал похож на певца Мита Лоуфа в период, когда тот сильно запил), пристроил между коленями большие бонги. Игра пошла хорошо. Играли долго. Я лупил руками в тугую кожу и взмок в душном парике. С. даже вскочил и начал изображать что-то вроде индейского танца.
В девять вечера выехал с Комендантского домой. Там уже сидел веселый брат и мать. Стол накрыт богато. Все вкусно. Жаль, что я уже мяса наелся. Ночью на всех каналах веселились друзья Аллы Пугачевой. Киркоров облысел. Басков растолстел. У Орбакайте нос стал еще длиннее. Хорошо пошли мандарины. Засыпая, видел по телеку, как ходит по сцене седой и важный Питер Габриэль. На его обширном пузе висела черная шелковая рубаха. Подпевала же Питеру оплывшая и подурневшая Кейт Буш.
Tags: Питер
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments