i_molyakov (i_molyakov) wrote,
i_molyakov
i_molyakov

Питер. 2013-2014. 4

Гранин сказал: великий город с областной судьбой. Откуда такая ненависть к областным, провинциальным центрам? И что плохого в том, что у Ленинграда - областная судьба? Областные города - Кировск, Комсомольск-на-Амуре, Архангельск, Вологда богаты собственной историей. К середине двадцатого века места острейших социальных процессов. Росла индустрия, строились тысячи предприятий, сотни тысяч крестьянских парней и девушек приходили в областные центры из деревень. Страна упорно училась. К обучению молодых подходили комплексно - за основу была взята немецкая гимназическая система, перестроенная так, чтобы каждому учащемуся привить любовь к труду. Образование было с уклоном в естественные науки: физика, математика, химия. Была отброшена лукавая ложь французской буржуазной школы - раздробленной на уровни, фрагментарной, необязательной. Не терпели в Советской стране британской элитарности. Лозунг равенства был наполнен реальным содержанием - отстающему помогали всем классом. Лентяя заставляли переступить через лень. В теплой Европе - не так. Не успеешь, не получается - ну, и черт с тобой. Ленивый - поиздеваемся, похохочем, но помогать не будем. Эти соображения высказал М. Он слушал меня настороженно, мол, к чему это я. Решали вопрос - что посетить раньше - Гербовый зал Зимнего, где выставка о жизни Виллема II и Анны Павловны, или же надолго застрять в венском музее Альбертины. Рассказы о системах образования возникли на базе этого выбора. Когда понял, что в венских залах нас ждут Оскар Кокошка и Франтишек Купка, предложил брату - начинать нужно с этих суровых живописцев. Эти деятели художническому ремеслу серьезно не учились. Кто - откуда: мелкие клерки, адвокаты, мастеровые, биржевые маклеры, таможенники. Изучать художественную анатомию, мастерство рисунка, историю искусства никто не собирался. Как будто Франц Кафка серьезно изучал древнегреческую литературу, а Ярослав Гашек зачитывался «Илиадой» или «Одиссеей»! Но, рисовали же! И сочиняли стихи. Писали странные романы. Велимир Хлебников сочинения свои переносил из одного убогого угла в другой в обычной наволочке от подушки. Частенько подкладывал наволочку себе под голову. В девятнадцатом веке - разночинцы. А к началу двадцатого хлынули, словно густая кровь из вены, в художественные классы, мастерские, студии молодые рабочие и служащие. Долго искали свой путь, а искусством начинали заниматься в сорок, пятьдесят, даже шестьдесят лет. Традиция эта не прекратилась до сих пор. Кандинский начал рисовать в тридцать лет. До этого - кем только не был. Приблизительно в то же время сел писать романы Генри Миллер. Зуб западной культуры треснул, зашатался, разлетелся на тысячи острых, опасных осколков. То же самое могло произойти и у нас, да система образования спасла. Паренька из деревни учили не только счету, письму и закону божьему. Никто не собирался бросать огромные пласты молодежи на низших ступенях развития. Учили петь, рисовать, разговаривать на иностранных языках. Ботаника. Зоология. География. Биология и даже, для чего-то, - астрономия. В художественных Академиях сохранялся дух гениального рисовальщика Чистякова, академиков Брюллова и Бруни. Показывали копии полотен великих - Рафаэля, Тьеполо, Рубенса. Рембрандт висел сам, натуральный. Бери, крестьянский сын, пользуйся, дочка рабочего! И брали, и пользовались. Выходили Самохваловы, Дейнеки, Нисские. К западным художникам-импрессионистам (а потом - фовистам, кубистам, сюрреалистам) относились с интересом. Но, держались образцов высокой классики. Крепка была рабочая косточка. Коль трудишься - так будь мастером. Художник? Так стремись рисовать не хуже Чистякова Павла Павловича. В этом гордость и упорство. А малевать красками на холсте - всякий дурак может. Сюрреалисты у нас могли быть и посильнее Дали, да не хотели клоунады. Спрашивали - а зачем это? Нынче рассуждают о непрерывности истории страны. Мол, революция, разрыв. Чушь! Преемственность мастерства, высокого искусства не только не прервалась, но хлынула не кровью, а легкой водой по холстам, по клавишам, по книжным страницам. Город Ленинград был той уникальной площадкой, на которой осуществлялось это половодье новой, высокой культуры. Было это и в Пензе, и в Астрахани, и в Костроме. Ветхий Гранин про областную судьбу сказал с укоризной. Мол, была великая культура. Теперь втоптали, забили. Скажу: Ленинград и был великим в силу своего областного предназначения, что делало его единым со всей остальной страной. Вот в венском музее собрание картин из того мира, где цельность пропала, а мастерства так никто и не обрел.

Tags: Питер
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment