i_molyakov (i_molyakov) wrote,
i_molyakov
i_molyakov

Categories:

Из сундучка. «Россия с тобой, Федор Иванович?»

В школе еще звучит Некрасов. Некрасов звучит, а какой-нибудь московский Сережа, послушав про Некрасова (Гриша Добросклонов: цель жизни - в служении людям), заявляет: чушь, у каждого цель своя - та, с которой ему удобнее жить. Сереженька берет отцовское ружье и убивает учителя и полицейского в придачу. Нынче подростки взрослеют таким образом. Диким. Правило - простое. Всё - мне. И это тоже. И это. Вот где застой стоеросовый, покрепче брежневского.

Тогда же, в середине восьмидесятых, культурная жизнь бурлила, и Леонид Ильич мирно рассказывал с высокой трибуны, что «спелый колос налился». В кино - «Любовь и голуби» Меньшова (по Гуркинской пьесе). Хорош был Василий Белов. Его в ФРГ звали. Там он рассказывал, что смерть вологодской деревни - не такая уж замечательная штука. Одним словом, город - это беда. Виноваты же всё злокозненные Миши Бриши из романа «Всё впереди». Там же: «Сексологи пошли по Руси, сексологи! В Вологде, я слышал, медики открыли службу семьи. У женщин кисточкой ищут эрогенную зону». Некоторые упрекали Белова, что его Иван Африканович - копия Ивана Босых из «Власти земли» Глеба Успенского. Насчет Босых - не ведаю, но вот эта самая кисточка - великолепная находка вологодского писателя. А Федор Абрамов с «Пряслиными». Распутин (тяжелейшее чтение - «Последний срок»). Вася Шукшин с рассказами да Борис Можаев с «Мужиками и бабами». А еще, в июне 1984 года, прошел по Москве и Московской области смерч. Распространился слух – конец близко. Враги «деревенщиков» пыхтели: от русского, сермяжного, духа все зло. В семьдесят первом году Юлий Даниэль из Владимирского централа попал в лагерь. Писал: хорошо-то как в лагере, вольно. Бурчал из-за рубежей родины Солженицын: в СССР - вольная и лагерная жизнь слиты, не разберешь. Дефицит и распределение. А свободы - не видать. Тут же - Синявский. Вещает о приблатненности советской культуры. Смельчак из Парижа заявлял: советская приблатненность есть порождение так называемой великой русской литературы. О ней он под своим именем писать не может. Является под псевдонимом Абрама Терца (как бы «Одесские рассказы» Бабеля). И - про Достоевского («Записки из мертвого дома» - сцена театральной постановки). И - про Пушкина - Дубровский «Капитанская дочка» («История Пугачевского бунта»). Огромные романищи Анатолия Иванова да Маркова с его «Строговыми» (господи! И все это я прочел!). По линии «город - деревня» трудился Юрий Бондарев. Тогда, в середине восьмидесятых, выступил он со своей «Игрой», в которой главный герой кинорежиссер Крымов.

Я все же о хитрющем дядьке Меньшове с его «Голубями». Человек не просто деньги зарабатывал на теме распада души и традиции. Продукт упаковывался в приемлемую, по тем временам, пеструю бумажку. Было все - дед (Юрский - это в русской-то деревне!) и бабка (это Наталья-то Тенякова!). Артист Михайлов (когда рассказывает о деревенском дурачке своей младшей дочери - это ведь он про себя рассказывает). Его жена (криклива, глупа, но душою добра и отходчива). Все эти шваркнутые бабы, пьяные (вечно), деды и блаженные мужички с голубями хитрюгой Меньшовым подаются как «народ», который существует параллельно с властью. Сосуществование добродушно, выгодно этому самому «народу». Народ запросто берет три литра пивка и распивает его мирно. Молодежь по селу болтается с транзисторами и разъезжает на мотоциклах, а бабы, случись что, легко бегут в бакалейку - «прикупить чего-нибудь». И секс, кстати, присутствует во всей красе (правда, с некими отечественными особенностями - «Эх, Вася, Вася», и «кисточек» не нужно, и так все понятно). Богато показана «образованщина» и «раскол общества» на «новые сословия» (Риса-Писа).

Федор Иванович Сухов всё пишет письма своей ненаглядной Катерине Матвеевне. «Белое солнце пустыни» Мотыля - Ибрагимбекова - фильм даже не о русских. Он еще хитрее сконструирован, чем у умельца Меньшова. Работа со штампами, что ложатся прямо в «яблочко» головы советского многонационального обывателя, сделала фильм бессмертным, так же, как бессмертно само мещанство. («Ваше благородие, госпожа удача» - прав Синявский - «приблатненность»). Так не только о русских фильм (Катерина Матвеевна). Он о России и Азии (Зухра, Зульфия… Гюльчатай). Но, в «Белом солнце пустыни» Луспекаев, гениально сыгравший «Таможню», спрашивает у Сухова: «Петруха с тобой?» «Убили Петруху, Павел Иванович», - отвечает Сухов. И «Таможня» смотрит на Абдуллу (Кавсадзе). И один этот взгляд говорит нам много-много, почти всё о том, о чем так яростно спорили в 70-80-е. В этом взгляде есть то грозное, что сейчас клокочет в Крыму. «Федор Иванович, Россия с тобой?» «Убили Россию, Павел Иванович». Вон подростки-эгоисты учителей из нарезного оружия мочат.

Ходил в Русский драмтеатр (там Восканяна убрали). Пока остался Красотин. И вот - премьера: «По соседству мы живем». Некий Лобозоров пьеску надыбал. Больно слабо. Позорно, не профессионально написано. «Лев Гурыч Синичкин» - на порядок выше. А это убожество не спасает своей игрой даже Николай Горюнов. Дело спасает самый органичный в этом балагане опытный Александр Тырлов. Но, поймет ли зритель, что именно он, в роли Федора, и тянет весь спектакль? Слабая тень гуркинских «голубей». Беловская «кисточка», для определения эрогенных зон. После таких зрелищ неизбежно возникает вопрос: «Россия с тобой, Федор Иванович?»

Tags: Из сундучка
Subscribe

  • Деловая переписка

  • Деловая переписка

    ПРОКУРАТУРА ЧУВАШСКОЙ РЕСПУБЛИКИ Депутату Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации Молякову И.Ю. Уважаемый Игорь Юрьевич!…

  • Деловая переписка

    ПРОКУРАТУРА ЧУВАШСКОЙ РЕСПУБЛИКИ Депутату Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации Молякову И.Ю. Уважаемый Игорь Юрьевич!…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments