i_molyakov (i_molyakov) wrote,
i_molyakov
i_molyakov

Москва. 2013. Брат. 8

А сначала был благополучный, благородный Храм Иконы Божией Матери всех скорбящих. Большая Ордынка. Архитектор Бове. Как там, в церкви? Одни храмы - для народа - деревянные, простоватенькие, иконы из бумажек наклеенных. Другие - для начальства. Любят бывать иерархи, кое-какие правители. Опять же - самый центр. Внутри оклады на иконах золотом горят. Чуть свечка протекла воском, наслезила по полу - тут же тихая женщина в черном. Воск соскребает, тряпочкой чистит. У Бове храм, будто маленький Таврический дворец, - желт, с золотом и с белой краской по окнам.

Сидели с М. сначала внутри, потом на аккуратной лавочке снаружи. Съели даже по стаканчику пломбира. Сладенькое мороженое изумительно совпадало с солидностью и Божией Матери, и скорбящих. Отчего-то расхотелось идти в Замоскворечье. Однако, надо. Если в прошлый приезд решил с братом в Кадашах слазить на колокольню, то надо намерения осуществлять. Когда входили в ограду церковную, налетел ветер, стал хлестать мелким снегом. Больно, будто тонкой плеточкой лупит по лбу, щекам. Больно и глазам. Возле церкви - никого. При входе   М. принялся фотографировать обломки белых плит с нехитрыми узорами. Зачем-то запечатлел и каменные ядра. Внутри церкви отсутствовали православные активисты. Торчала только продавщица в ларьке религиозной литературы. Исчезла и фотовыставка о поездке прихожан в Раифу. М. тут же обратился к одинокой продавщице - где женщина с ключами от колокольни. Сказали - искать во дворе. На улице все так же ветрено. Подгоняемые порывами, пошли шататься по двору. Брат вперился в высокие купола огромного здания. Темные углы храма словно взрывались изящными выбросами белого камня. Как можно было из камня точить подобные чудеса, для меня осталось загадкой. Прошли к самодеятельному музею замоскворецких ремесел. Среди клумб с серыми пожухлыми цветами, оплетенными длинной, гниющей травой, отыскал лавочку. Сказал М., что буду сидеть здесь, в грустном месте увядания. Пусть брат сам идет искать ключницу.   М. ускакал в своих длинноносых, блестящих ботинках. Ветер сменил направление, и меня объял теплый, сытный запах свежеиспеченного хлеба. Брат довольно долго пребывал в низеньком здании музея. Вышел оттуда с тоненькой девушкой в черном. Они перешли дорожку, скрылись в противоположном здании. Свежим хлебом тянуло оттуда. В высоких окнах тускло теплился живой огонь свечей, лампад. Стопками лежали на подоконниках толстые, пожелтелые книги. Брат с девушкой вышел из дверей очень довольный. Они разыскали меня среди цветочной падали. Вблизи девушка оказалась ничего себе. Глаза большие, грустные. Черная косынка скрывает лоб, ограничивает крутой разлет густых, черных же, бровей.   М. сунул мне в руки пакет. Нащупал - в пакете теплое, мягкое. Заглянул, а там хлеб.   М. бодро заявил, кивнув на красавицу: «Наша. С Академии. Архитектор. Теперь служит здесь, в Кадашах. Исследует рисунки академика. Сама зарисовывает настенные украшения. Ключи от колокольни - у нее».

Прошли в храм. Открыли стальную дверь с круглыми заклепками. Первым на узенькую каменную лесенку втиснулся я. Брат - за мной. Ступени круты, сточенные неудобно под наклепом - того и гляди нога соскользнет. Темно, но откуда-то сверху сочится свет серого дня. Где-то посередине подъема встал. Идти дальше нельзя - плечи вдвинулись между стенами узкого лаза. Ни туда, ни сюда. Да еще сумка за спиной на ремне. М. снизу подталкивает, пыхтит. Кое-как правое плечо выдвинул вперед, пригнул голову, царапаясь и шурша о белые стены, пополз дальше. Вывалился сквозь малюсенькую, полукруглую дверку в пустую, светлую комнату круглой колокольни. Брат - за мной. Я весь обсыпан белой пылью. Говорю: «Придется мыться святой водой». В комнате разломили горячий еще хлеб: «Она и соли дала мне», - заявил М. Умяли по огромной горбушке с крупной солькой. Остатки ржаной, круглой буханки спрятали в рюкзаке брата. Из комнаты, вверх, крутая металлическая лестница. Лезем. Откидываем деревянную крышку люка. На огромной высоте ветер крайне силен. Тяжелые колокола слегка раскачиваются. К языкам тянутся веревки. Извиваются, как змеи. От прелести открывшегося вида - дух захватывает. Разодрало кое-где плотные облака. Мелькает небо потрясающей голубизны. Будто бы рядом Кремлевские храмы. В небесную прореху ударили мощные золотые лучи. Легли на купол Ивана Великого. Купол засиял яркой желтой звездой. Перекрывая свист ветра, брат закричал: «Хорошо-то как! Так и хочется в колокол ударить!» «Нельзя, - кричу в ответ, - девушку-ключницу жалко. Лучше давай здесь, в виду всей Москвы, хлеб доедим, пока он не совсем остыл».

Tags: Москва
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments