i_molyakov (i_molyakov) wrote,
i_molyakov
i_molyakov

Categories:

Москва. 2013. Брат. 7

Мужчины были здоровыми. В черных вязаных шапочках, в черных куртках: «Билеты ищете?» - спросил один из черных. Ответили - ищем. «Билеты есть. Предупреждаем сразу - тысяча. Всего тысяча. Но сидеть на самом верху. Там, где пенсионеры-льготники». «Давайте», - дружно выдохнули с М. в радостном порыве. Заходили с левого бока, в хитрый подъезд: «Хороший сервис, - заявил брату. - Не то, что в Консерватории. Там все нервные, жуликоватые. А здесь - сервис».

В проходе кипела толпа. Народ пропускали через металлическую рамку, просили открывать сумки. У кого-то начинало звенеть, и «звонкого» человека пропускали по второму разу. Один господин не выдержал неторопливой манеры охраны: «Давайте же, быстрей. Опаздываем. Третий звонок». Толстый пожилой вертухай лениво ответил: «Время, товарищ, нынче такое. Для вас может в любой момент прозвенеть не третий звонок, а последний. Поищите получше металл в карманах». Зритель чертыхался, спешил, выворачивал карманы, на пол с противным дребезжанием летели мелкие монетки. Сзади кто-то весело крикнул: «Ага, да у него евриков полно!» Растерявший мелочь дядька почему-то шумел, что он не «товарищ» вовсе, а гражданин, и тот же веселый голос добавил: «Гражданином он в кабинете у следователя будет. Нынче же он - господин». В очереди заржали, но, первыми вскрикнули дамы: «Да пропускайте же скорее, прекращайте цирк». Мы с М. в переговоры не вмешивались, ничего у нас не звякало, и мы с трудом впихнулись в зеркальный лифт, моментально ставший тесным из-за обширных шуб ехавших с нами дам. На улице клубилась мелкая изморозь, шубы покрылись водяными каплями. Мех промок, пах плотно, назойливо. Мокрая шерсть очень неудачно смешивалась с ароматом тонких духов. Женщины шебутились, распахнули свою одежду, а под ней звякнули тяжелые бусы, заблистали люрексом длинные платья. Пока лифт медленно тащился на шестой уровень, тетки по ходу решали: «Гардероб - на шестом. А мы - на четвертый. Там наверняка свободные места». Когда сдавали куртки в гардеробную, в зале уже тушили свет. Ринулись вслед за опытными театралками. На бегу за сто рублей успел перехватить программу. Влетели в какую-то ложу. Оркестр начинал увертюру. В переднем ряду люди в креслах уже прилипли к перилам, вперились в задернутый тяжелый занавес. Сзади как раз оказалось два свободных стула, на которые мы и плюхнулись с М. Занавес разбежался в разные стороны, и на пылающем пространстве сцены возник веселый, многолюдный бал. Знакомые звуки оперы, крепкие голоса, оркестр, работающий, как часы, привели меня в блаженное состояние.

Верди - мастер сладостных звуков. Он собрал все расхожие, прельстительные для ушей, сочетания человеческих голосов и оркестрового звучания, и обойти эти железные музыкальные формулы уже никто не может до сих пор. Верди, в силу его универсализма, обожают и простой люд, и изысканные музыкальные гурманы. На сцене трудилась молодежь. Виолетту Валери изображала Венера Гимадиева, а Альфреда Жермона - Алексей Долгов. Все - и Жорж Жермон, и барон Дюфоль, маркиз д’Обиньи, доктор Гренвиль были чрезвычайно свежи. Только партии Флоры Бервуа и Аннины были отданы Ксении Вязниковой и Ирине Удаловой, заслуженным артисткам России. Партию же Гастона, виконта де Леторьера исполнил артист молодежной оперной программы Сергей Радченко.

«Демократия, однако. Как раз на тысячу», - удовлетворенно подумал я, наклонился и скинул тяжелые ботинки. Ногам на чистом желтом паркете стало легко. Ножки мои благодарно загудели, отдыхая. Оказалось, что в ложе - одни иностранцы. По-русски ни черта не понимают. Пели-то на итальянском. А слушали немцы. В перерыве, в соседней ложе, женские голоса обсуждали дирижера Синайского. Сообщалось, что Синайский не сработался с Уриным и намерен в скором времени уходить.

В перерыве двинулись по театру и мы с братом. Катались на лифтах с прозрачными стенами, облазили все подземные этажи, отделанные белым мрамором. Хорошо чуяли наши носы тонкий запах алкоголя (страшно дорогого), бутербродов с сервелатом. Казалось, призывно пахнет даже красная икра в мучных розеточках. На одном из подземных этажей сунули проспект грядущего концерта Елены Образцовой. Всюду, в металлических подставках, были разложены шикарные газеты «Большой театр». В партере дамы таращились на уникальный занавес. «Для производства этой золотой ткани были воссозданы старинные жаккардовые станки», - сообщил я брату. «И еще были воссозданы старинные мастера, которые на этих станках работали», - пошутил брат.

После завершения спектакля какие-то мужики в партере неистово орали «браво», волокли на сцену огромные букеты роз: «Клакеры, специально проплаченные. Они у каждого артиста здесь свои», - заявил М. «А может, труд клакеров оплачивают вскладчину. Да и букеты очень уж дорогостоящие», - добавил я.

Tags: Москва
Subscribe

  • Крым. 2 - 18 августа 2017. 14

  • Земля дрожит

    Земля деревни – трепетать, Сочить стихами сладость? Какая ж это гадость - В лучах бесцельно пропадать! Медоточивый стихоплет – Ладошки мягче ваты,…

  • Крым. 2 - 18 августа 2017. 32

    Дорожка к водопаду неширока. И - ни вверх, ни вниз: ровно. Слева скалы, утыканные сногсшибательными по мощи и красоте деревьями. Справа - обвал, но…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments