i_molyakov (i_molyakov) wrote,
i_molyakov
i_molyakov

Categories:

Москва. 2013. Брат. 6

После Корина сидим перед огромным плазменным экраном. Фильм о Гончаровой. Зрителей двое: я и М. Говорю М.: «Пойдем, посмотрим. Все-таки четыреста работ вместе. Пушкинско-гончаровская родня все-таки». М. тяжело встает со стула, направляется в кипящую толпу, что у входа в залы гончаровской выставки. Внутри - софиты, направленные на отдельные работы, и жарко. Шепоты, шорохи. Публика перетекает от одного полотна к другому. Экскурсоводы благоговейны, не рассказывают, а чуть слышно лепечут. От денежного излучения, что струится от каждой работы, по-видимому, М. сразу где-то затерялся, мне же выставка показалась явлением чисто женским. Группа «Ослиный хвост»? Ну что ж, и с этим «хвостом» Наталья управилась довольно лихо. На пространстве искусства начала двадцатого века орудовала, как у себя на кухне. Кубизм? Востребован? Прекрасно - будем кубистами. Футуризм? Неплохо. Лучизм? Вообще замечательно. Гончарова показалась мастером, деловито обжившим все бесприютное, расхристанное пространство новой живописи. Женщина сумела склеить пространство жизни в доме, который подвергся бомбежке. Разгребла щебень, оттерла пыль, нашла побитые чайники и кастрюли. Сумела даже как-то удачно оттащить условные «тела» неудавшихся «творцов», почивших под перекрестным обстрелом новых художественных идей, беспощадных начинаний, кровожадных критиков. Рисовала животных, цветы, портреты. Расписывала деревянные скульптуры. Дома, улицы, деревья тоже присутствуют на полотнах. Такое впечатление, что муж, Ларионов, находился у труженицы на содержании. Он впадал в депрессии, она работала, чтобы в доме был хлеб и бульон с курочкой. Мужики-примитивисты орали: нет у нас зрителя. Не созрел. Не уродился еще. Кто может внутренне переживать наши творения? Гончарова же понимала, что произведения, требующие «атмосферы чистого искусства», - примитивная мазня. Но и это вазяканье красками может служить средством к существованию. Здесь крылся прагматичный подход закоренелого традиционалиста, замаскировавшегося так, что и почитатели реализма в живописи не могли разглядеть самого верного союзника.

Сказал появившемуся М.: «Женщина-то была железная. Всех обвела вокруг пальца». М. мне: «Иди на второй этаж. Там кружева гончаровские, модели ее платьев. Она ведь и дизайном баловалась». Чувство всеядности не покинуло нас и тогда, когда пересекали Москву-реку по Крымскому мосту. Представить, чтобы Корин лепил посуду, обжигал изразцы, шил женские платья, баловался кружевами, рисовал, и все это одновременно - немыслимо. Вот Гончарова могла, не стыдилась откровенничать, и при жизни, наверное, приговаривала: «Все пригодится. Все в дело пойдет».

У Боровицких ворот Кремля одинокий старик раздавал красивые буклеты «Венчание на царство и коронации в Московском Кремле». Идея у нас была простая - попасть в Малый театр на спектакль Алексея Толстого про царя Иоанна. По второму разу прокололся. Малый театр - под реставрацией. Темный, серый, старый. Показалось даже - и крыша прогнулась. Островский в кресле (памятник) опустил голову еще ниже и заснул один, глубоко. Напротив горел под прожекторами неестественной новизной Большой театр. Без пяти семь: «А, рванем», - сказал я М. Побежали устало, мимо фонтана и запаянных в гранит лавок, прямо к главному входу. На афишах было написано: «Дж. Верди. Травиата». Попасть в Большой за пять минут до начала спектакля на «Травиату»? Понятно, что нынче Большой это место и больших скандалов тоже. Дмитриенко, балерун, любил балерину. Балеринку обижало начальство (хореограф Филин). Балетных кто ж не обидит!    И певцов тоже обижают. Манипуляция ролями. Жонглирование деньгами. Мухлеж с билетами и командировочными за границу. А где ж не жонглируют, не химичат? В любом театральном коллективе. Вскипела душа Дмитриенко за балерину. Не мог он Филину вольностей позволить. Друзьям-рецидивистам пожаловался. Уголовники странные оказались. Вместо того, чтобы просто дать в морду Филину, плескаться чем-то едким начали. Бред какой-то. И история бредовая. И рецидивисты какие-то бутафорские. А тут еще этот грузин Цискаридзе - пожилой и вредный. Если я не премьер, так нате вам. Дядя с фамилией из народной медицины - Урин. Впрочем, главный театр - строение, овеянное ветрами громких скандалов, стал даже более привлекательным. Публика плотно томилась у дверей. Яркий свет оскандаленного «высокого» искусства не стал слабее. Появилась пряность, запашок, а публика купалась в прогорклых лучах, одетая весьма недурно.

Tags: Москва
Subscribe

  • Между прочим

    Владимир Леонидович Офаринов и я беседуем с Главой Ядринского района.

  • Между прочим

    Как я и говорил, жива деревня. Беседа с жителями продолжалась почти два часа.

  • Между прочим

    Село Моргауши. Сидим: я, районный глава и Евгений Петрович Углев, народу немного. Но зал-то администрации открыт, выступай, никаких препятствий.

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments