i_molyakov (i_molyakov) wrote,
i_molyakov
i_molyakov

Москва. 2013. Дума. 10

В углублении, в укромном уголке, напротив слепков с фронтона Акрополя, Лошак и друзья поместили обширную выставку под названием «Художественный мир Бриттена». Англичанин буквально преследует меня этой осенью. Неделю назад, в ходе съезда, слушал скрипичный концерт. Дома, по приезде, заставил себя прослушать оперу Бриттена «Питер Граймс» (будто бы с этой оперы началось возрождение британской оперной традиции). Тогда же принял твердое решение - обязательно в Пушкинский, посмотреть на этот «Художественный мир». Нехорошее происходит дело среди местной интеллигенции - не боятся педерастов. Мол, мы все понимаем - Элтон Джон, Булсара, а тут и Бриттен, скромный, застенчивый педераст. А мы вам его и сыграем, и покажем. Что ж, что педераст. Так ведь не буйный, а исключительно тонкий, деликатный человек. Почти гений. Вон и оперу в Англии возродил! Смесь глубочайшего порока и творческого начала - вот через что гомосексуалисты пытаются навязать свои пристрастия обществу. Мол, из евреев все умные. А педерасты - талантливейшие музыканты и поэты. В Пушкинском пока еще не скатились до площадных клише, но подозрения в согласованном заказе сохраняются. Как протестовать против содомитов, если их в Пушкинском выставляют! Но написали скромно: Бенджамин Бриттен и его друг, тенор Питер Пирс. Этот самый Пирс мотался с Бриттеном по всему миру. Бриттен не мог без Питера, вдвоем исполняли музыкальные номера - Бриттен за роялем, сердечный друг Пирс поет. Так продолжалось десятилетиями. Представляете, как броско смотрелось бы: художественный мир семейной пары гомосексуалистов. Пирс и Бриттен. Парочка почти безвыездно проживала в Олдборо, где и поныне музыкальные фестивали, хотя Бриттен скончался в 1976 году, а Пирс - в 1986.

Попав в полутемный зал, читаю искренние, заинтересованные письма английского композитора к Д.Д. Шостаковичу. Про симфонии. Мол, дружище Дмитрий, пишешь прекрасно. Пиши еще. Дмитрий отвечает - напишу, мой несравненный британский друг. Бриттен любил СССР. Неоднократно приезжал в Москву и в Ленинград. Был потрясен собранием картин в Эрмитаже. Потряс его Рембрандт. Вернулся, под впечатлением создал музыкальную пьесу «Возвращение блудного сына». На фотографиях не видно Пирса во время поездок в Россию. КГБ тогда еще работал. Говорили офицеры начальству: у композитора друг - сожитель. Композитору - да. Тенору - нет. И, наоборот, тенор в стране Советов не нужен, а нужен только английский классик. Тенор - малозначительная фигура. Пусть остается в краснокирпичном домике в Олдборо. Пусть верно ждет супруга-друга там. Бриттен приезжал один. Понимал (умный был дядька): Москва, гостиница «Москва», окна выходят на Кремль, а они в то время, в гостиничном номере, активно между собою «дружат». Кто же этакое допустит! А без партнера - пожалуйста! «Потепление» отношений между Западом и Востоком намечается. Что ж, что английские диссонансные, нервные произведения имеют совершенно иную природу, нежели тяжело, трагически изломанные музыкальные ходы великого Дмитрия Шостаковича. Знали меру, вкус, тон - на фоне индивидуалистических музыкальных описаний Бриттена трагический вопль сочинений Шостаковича служили мощнейшим плюсом к советской составляющей. На фотографиях конца шестидесятых - Фурцева чокается с Бриттеном рюмочками. Рюмочки хрустальные. В них - водочка. Скатерть белая. Фурцева, женщина видная, красивая, изящно полунаклонилась к англичанину. И он - высокий, сутуловатый, худой, всей фигурой подался навстречу советскому министру. А за столом - веселье. Водочку пользуют Ростропович, Шостакович, Святослав Рихтер и иные. Стулья отчего-то несколько ободранные. Стол богат хлебом. На тарелках крупно нарезанные черные ломти. Никаких булок. Графины объемны и все с беленькой. Вот из других закусок - не густо: то ли килька, то ли шпроты. Одним словом, убитая рыбка. А картины первым начал собирать Пирс. И мне (из тех, что привезены из Олдборо) не нравились: Филипп Отто «Бухта в Ментоне», Джон Кракстон «Мельница», Роберт Колкухоун «Девочка, раскладывающая пасьянс». А еще Джон Пайпер.

Выскочил из Пушкинского со странным чувством раздрая. В Питере, в Русском музее или в том же Эрмитаже, сохраняется некоторое идеологическое единство: старые итальянские мастера - христианская идея – монархия, создавшая великолепные коллекции, - цари умные и хорошие страдальцы - темная масса народа не понимает своего счастья - православная церковь, как всегда, страдала за царей и за народ и ни хрена не делала. Линия неверия лично мне противна, но это хоть какая-то линия. В Москве никаких линий. Все разломать, перемешать и греметь осколками, как в диких джунглях делают папуасы. Действие отупляющее, примитивное - бить в тамтамы. Неважно, обломки каких костей накиданы в горшок - диких буйволов или дадаизма, кубизма, классицизма и гомосексуализма. Важен отупляющий, первобытный грохот.

Tags: Дума, Москва
Subscribe

  • Выставка. 52

    Говорили хорошо. Заместитель Церетели сказал: «Видим здесь сложившегося мастера. Он работает и в жанре пейзажа. Удаются ему портреты. Хочется…

  • Выставка. 51

    М. с утра был строг и светел. Намазывал масло на хлеб, пил сладкий кофе. Выставка его картин в Думе открывалась в два часа дня, а до этого был…

  • Выставка. 50

    Возбужденные музыкой, в приподнятом настроении, отправились с Ю. прогуляться по Москве. Позвонила мама, попросила купить хлеба. Перед выходом на…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments