i_molyakov (i_molyakov) wrote,
i_molyakov
i_molyakov

Москва. 2013. Дума. 7

Адам Смит (а за ним и Маркс) знали об особенностях России. Оттого и недолюбливали нашу невеселую страну. Однако старались быть объективными: «Русские люди с радостью трудятся, - говорил Смит, - даже находясь в заключении, ради праведной идеи и высокого чувства. В такой ситуации созидательной, осмысленной веры они не чувствуют себя узниками. Они обретают свободу».

В коридорах Думы ощущения свободы нет. Это обусловлено отсутствием и созидательной веры, и, хоть какой-нибудь, достойной идеи. Суета и механического свойства мельтешение. Пью кофе, ем печенье в одном из кабинетов на Охотном ряду. Десятый этаж и солнце - бледно-желтое, ускользающее - лупит прямо в окно маленькой комнатушки, заставленной столами, шкафами, стульями. Бумаги, толстенные папки, необязательные подарки (календарики, модельки автомобильчиков, вымпелочки неведомых организаций). Звонят телефоны. В углу - телек, прямая трансляция из зала заседаний Госдумы. Помимо вымпелочков, меж бумажных Монбланов, в комнатку втиснуты три сотрудника. Один что-то пишет, видно, страшно срочное. Двое бьются с неведомыми людьми, что постоянно звонят к депутату. А тут мы - я и один человек (которого знать не знаю). Человек тут же обращается ко мне по-братски, будто сто лет знакомы: «Игорь Юрьевич! Прошу, не мучайте наше Министерство запросами. Ну, не имеют они под собой оснований. А нам ответы сочинять». Мычу что-то в ответ ласковому незнакомцу. Мол, посмотрим, посмотрим, а ответ мне все-таки вышлете. Приятно, что меж этих дел налили мне горячего кофе, дали съесть печенье - курабье. Рассказываю, что видел на выставке Жириновкого. Такое впечатление, что мужик, говорю, устал ваньку валять, выглядит, как заправский сердечник. Мне в ответ обещают скорое цирковое представление. На массовые мероприятия жириновцы заходят гурьбой. Их представитель выступает (хорошо или плохо - не важно). Ватага немедленно устраивает бурную овацию под телевизионные камеры, пугая не привыкших к подобным спектаклям участников, и тут же, вместе с телевизионщиками, растворяется из зала. «Сегодня, на парламентских слушаниях, они этот номер вновь отработают», - предупредили сотрудники, угостившие меня кофе. Что-то бурчу в ответ - Адам Смит, идея, русский человек, нет идеи - все превращается в балаган, как в нынешней Думе. Мне возражают - страна дает Жирику процентов 10-15 постоянных сторонников. Претензии к нашему любимому народу. Народу нужно «веселие» и «питие», особенно дебильной молодежи.

Появляется хозяин кабинета. Как всегда, бодр, свеж. Говорит: «Игорь! Тебе выступать точно. Договорился». Выступать я готов всегда.

Малый зал думы. Полно народу. Заседание ведет мудрая и немного усталая Г.П. Действительно, слово берет молодой мужик - депутат от жириновцев. Здоровый, глаза живые, вызывающие. Длинные волосы, спускающиеся чуть ли не до пояса, взятые в пучок резиночкой. Соратники бурно, одобрительно хлопают коннохвостому дядьке. Бригада, отстрелявшись, растворяется. Говорил нечто и я. Все говорили. Были люди, которые пробились к микрофону ради распространения своих технических идей. Уникальные технические штучки по дешевому и безопасному способу беспощадно уничтожать мусор.

Выскочил из Думы в полседьмого. Молодым жеребчиком - в Консерваторию. Остается пять минут, и нашлась же добрая женщина - продает с рук билет. Восемьсот рублей. А у меня - тысяча. Интеллигентная дамочка отказывается брать тысячу: «Я не спекулирую здесь. Просто подруга не подошла. Попробую разменять». Кто ходит в Московскую Консерваторию, тот знает высокомерие музыкальных билетеров. Деньги разменивать не будут. Скажут - у нас не гастроном. Стою посреди фойе. Плотная толпа обтекает меня, как обломок скалы. Вспоминается черный камень Кааба. Мою благодетельницу послали подальше из касс. Но она необычайно прыткая - шубка расстегнута, дорогой платок в алых цветах сбился с головы, волосы растрепались. Из культурных тысячу никто менять не хочет. Вдруг (!) одна пожилая женщина достает кошель, роется и - размен осуществился. В помещении трезвон - первый звонок. Та, что в шубке, подскакивает ко мне, счастливая, сует билет и двести рублей сдачи. Благодарю. Говорю: «Удивительно». Гражданочка понимает, бросает мне, уходя: «Наслаждайтесь. Не все москвичи сволочи». Пробираюсь на третий ряд балкона. Рядом тоненькая девушка. В серебристо-белом. На запястье блестящие серебряные часики чудной треугольной формы. Когда по трансляции просят - отключает мобилу, тоже нежно серебряную. Впереди толстый дядька с двумя солидными дамами. Мужчина говорит: «Ну-с, послушаем Володю. Слава Богу, не Путина». Дамочки сочувственно хихикают. Появляется Васильев. Одет странно - черная шелковая рубаха, навыпуск. Черные брюки с черным же галуном. Нелепые, огромные ботинки. Знаменитый танцор что-то рассказывает про Дон Жуана, Казанову. Пытается читать отрывки из «Фауста». При этом картинно то садится, то вскакивает с высокого стульчика на трех ножках. Волосы у него задорно рассыпаются - чистые, прямые, светлые. При том абсолютно не слышно, о чем автор спектакля пытается рассказать. Толстый дядька передо мной недоволен. И я недоволен. Весь балкон ропщет, ибо ничего не слышно. Вот оркестр Безродной хорош. Звучание нежное, женское. Сама Безродная энергична - дирижирует, играет на скрипке, при этом чуть ли не подпрыгивает на острых каблучках. Хороши известный Моцарт и Вивальди. Только вместо Нины Рота, как указано в программке, музыканты исполнили великолепное «Танго» Пьяцоллы. Тут Васильев стал прыгать возбужденно по сцене, пританцовывая. Стало хорошо слышно, что Пьяцолла хороший друг Володи. Последовал чудесный рассказ Васильева о раннем утре в Буэнос-Айресе, когда Васильев, вместе с Максимовой, впервые услышали знаменитую пьесу.

В перерыве толстый мужик ел бутерброд с колбаской, который дамы достали ему из целлофанового пакета. Жуя, человек говорил, что сам играл все те пьесы, что исполнила Безродная. Еще он говорил, что придется, видно, все же слушать Володю Путина. Что рассказывает Володя Васильев - абсолютно не слышно. И, потом, что это за клоунские на нем ботинки?

В конце представления откуда-то появился Николай Бурляев, а также ветхий Зельдин. Они вручили Васильеву диплом некой премии. Все радостно хлопали, несли охапками цветы. Вместе со всеми хлопал и присутствовавший в зале сильно постаревший Ширвиндт. Видно, он также поклонник Пьяцоллы и аргентинских гармоник.

Tags: Дума, Москва
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments