i_molyakov (i_molyakov) wrote,
i_molyakov
i_molyakov

Москва. 2013. Дума. 4

Щусев любил Мусоргского и мечтал в своих творениях дотянуть до высот гениального русского композитора. Говаривал: «А Мусоргский посильнее Вагнера будет». На фото - среди бородатых мужиков в фартуках и пацанов-подмастерьев. Знал народ. Единственное, что может укротить этих людей, - тяга к великому. На все остальное в России мало внимания обращают, если есть объединяющая всех идея. Ну, и конечно, другая половина народа объединяется в бескомпромиссной борьбе с теми, кого эта великая идея увлекла.

В полутемном музейном переходе, на столе, навалены старые журналы по архитектуре. Отчего-то лежит подшивка «Вопросов философии» и буклетики давних выставок безвестных художников. Петр Бронфин. Город. 2011 год. Прихватил. Елена Руденко сообщает, что Бронфин - пожилой мужик с испитым лицом - продолжает играть. Так и играет, а ведь живописцу почти шестьдесят. Картинки кривые, намеренно детские. Голубой троллейбус. Цветной домик. Люди, головы поделены на половинки - серую и белую. Это - полдень. Что-то наляпано в полоску и в темень - метро. И - обнаженные. Почему? Не понять. Кутерьма черных линий, нанесенных безумным дитятей, а в центре - разная черная мазня. Видно - причинное место.

Покойный ленинградский художник Рейхерт изобразил сей предмет вожделений конкретнее: солдатское туловище вполовину. Жирные сладкие губы. Приоткрыты. Алюминиевая ложка направлена в рот. В ложке - волосатое, шевелящееся, черное - она самая. Смешная картина. Рейхерт старался. У Петра Бронфина - халтура. Руденко сообщает, что легкость, с которой грузный Бронфин обращается с изображаемыми предметами, родом из младенчества. Будто бы младенца Петю заворачивали не в пеленки, а в репродукции Матисса. Кубики ему заменяли архитектоны Малевича. Куклами служили деревянные человечки на шарнирах. Те самые, что служили моделями Де Кирико. Халтура, за счет которой живут многочисленные Бронфины, во многом возможна в России из-за невнимания противоборствующих сторон к частностям. Эти «частности» в нашем государстве скопились в огромные помойки. Там и обитают (причем весьма недурно) Бронфины и ему подобные.

В том же музейном мраке прихватил расписание спектаклей театра «Практика». Решил полистать буклетик после выставки, посвященной четырехсотлетию дома Романовых, что власти устроили в Манеже. Но сперва забежал в Консерваторию - приглядеть билеты на вечер. В ноябре в Москву съезжаются музыканты и музыкантики. Оркестры и оркестрики. Певцы и певицы. В Чебоксарах (или, допустим, в Йошкар-Оле) такого изобилия не встретить. Большой зал Консерватории предлагал оркестр «Новая Россия», виолончелиста Джованни Соллима, скрипача Шломо Минца, камерный ансамбль «Солисты Москвы», Московский оркестр Павла Когана (этот Коган - вылитый Адриано Челентано). Также в Большом зале предлагали дирижера Лазарева. В Малом зале Баха и Грига собирались исполнять русские виртуозы Европы, а также на свободу Малого зала вырвались солисты Государственного академического симфонического оркестра России им. Е.Ф. Светланова. Солисты-отщепенцы заманивали Бахом, Брамсом, Дворжаком, Штраусом. А ведь есть еще и Рахманиновский зал Консерватории. Там собиралась потрудиться, ради благодарных слушателей, некая «Академия старинной музыки». Музыканты Мельник, Рубинштейн, Басов, Строганов и Гринденко обещали Баха и Генделя, причем Басов должен был играть на трубе, дополняя скрипки, флейту и клавесин.

Выбор остановил на Светлане Безродной, которая руководит «Вивальди-оркестром», и Владимире Васильеве, бывшем танцовщике. Концерт назывался «Три истории любви и одиночества в зеркале музыки и слова» и посвящался Максимовой. Танцовщик выступил постановщиком и при этом отвечал за художественное слово. К моему удивлению, в кассах билетов не оказалось, и расчет был сделан на билетных спекулянтов, что не раз выручали меня. Спустился в Александровский сад. Особое возмущение вызвало то, что абсолютно переделали стелу с именами революционных вождей. К тому же рядом с Манежем, в непосредственной близости от нелепых церетелиевских лошадей, выпускники Глазуновской академии водрузили не менее напыщенный, чем кони, памятник некоему церковному деятелю. На ограде Александровского сада, в непосредственной близости от Вечного огня, развевались полотнища, возвещавшие о юбилее монаршего дома. Вход в Манеж был перекрыт. Толпилась огромная очередь. В основном женщины и дети.

Tags: Дума, Москва
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments