i_molyakov (i_molyakov) wrote,
i_molyakov
i_molyakov

Москва. 2013. Съезд. 26

Идя по мосту через реку, думал - и чего это демонстрантов зажали так, что там ни продохнуть, ни выдохнуть (это я про шестое мая). Вот же, за невысоким забором, спускайся в котлован и стой в этой ямине, сколько тебе влезет. Недостатки разношерстных митингов и шествий, по самым разным поводам, - малочисленность и смысловая раздробленность.

Летом семнадцатого сотни тысяч вышли на демонстрацию в Питере. Шествие расстреляли. Оттого, что не совсем ясно было - чего хотят. Для существующей власти неопределенные митинги выгодны своей расхристанностью. В Москве митинг есть, в Питере - никого. И в Казани. И в Чебоксарах пусто. Наша власть решала свои проблемы за счет жесточайшей колонизации своего собственного народа. Народный митинг в столице - выгодный источник жизненной энергии для власти. Словно нефтяная скважина на Самотлоре. Нефть сама хлещет - откачивай только. Закрадывается мысль, что власть сама провоцирует эти выступления. Организаторы протестных действий об этом знают и не противятся проведению подобных мероприятий. Их и поставили во главе различных движений, чтобы грамотно воду мутить. Это как с гексогеном в Рязани. Это как взрывы домов в многолюдных, небогатых районах столицы. Вопрос - отчего в центре ничего не взрывали? В нашей стране всегда было два мотора: государство и община. Слабело государство - поднималась община (Минины, Пожарские). Сначала был крестьянский мир. Потом была община советских служащих, бюджетников, инженеров да техников. Сегодня сбилась странная общность «ворья». У крестьян и совслужащих один был закон: своих не выдавать. У нынешней вороватой общности, напротив, главная черта - способность подороже продаться. Звучит дико, но не безнадежно. Западная демократия хиреет оттого, что в ее основе уже давно не порядок, а хаос. Террор. Локальные войны. Информационные столкновения. Одно нехорошо, что в Германии, что во Франции - о смерти забыли. Страх потеряли, оттого и совесть ослабла. В России о смерти помнят, хоть и слабеет эта память. Страх смерти все еще сколачивает народ в две огромные группы: власть и людишки при власти. Община ворья (от карманника до миллиардера) и, опять же, народишко при этой то ли «малине», то ли «креативном классе». Идеологии, идей нет никаких. Ситуация эта создана искусственно, ведет к упованию лишь на сильную личность. В России очень хорошо знают, что есть голод, холод и царица-смерть. Другим закон - хочешь сохранить государство - расшатай его получше - губителен. У нас только надежда на этот абсурдный постулат и дает надежду. Снизу доверху: от отдельной личности до огромных коллективов. Сделай все для того, чтобы все грохнуть, может, тогда и пронесет, выживешь.

На Старом Арбате - художники под дождем. В магазинах шапки-ушанки и матрешки. Букинист. У входа пачка газеты «День литературы». Торгуют научным собранием сочинений Достоевского. Например, в нескольких томах (огромных, черных) все варианты «Братьев Карамазовых» и текст, что издавался при жизни автора. Издание осуществлено, по-моему, в Петрозаводске. В «Дне литературы» читаю статью Бондаренко про октябрь 1993 года. Критик, защищавший Белый дом, пишет о необходимости крови. Мол, защитникам власти Советов нужно было пролить чуть-чуть кровушки, и нормальная жизнь начала бы налаживаться. На весь Арбат всего один гитарист у входа в театр Вахтангова. Играет «Богемскую рапсодию» Фредди Меркьюри. Блестит мокрый памятник Окуджаве. Пушкинский дом. Длинные лотки с книгами. Полные собрания сочинений Бальзака, Золя, Диккенса, Паустовского, Шекспира, Лопе де Вега, Ильфа и Петрова, Федора Парфенова, Михаила Дудина. Спрашиваю про Канта в серии «Философское наследие». Толстый мужик, торговец, сообщает - если нужно, то подвезем немедленно. Спрашиваю - сколько? За Канта в хорошем состоянии три с половиной тысячи. Дождь хлещет, и книги обернуты в клеенку. Как только кто-нибудь из знакомых поедет в Москву на машине - поеду. Денег возьму. Закуплю несколько собраний - и в багажник. Пока хватит одного Бенедикта Сарнова. У здания новой оперы - ресторанчик. Муляжи коров, осликов. Женщина просит сфотографировать ее рядом с ослом. Вспоминается - хочешь что-нибудь в России сохранить, стремись это самое уничтожить. В Доме журналистов вижу печатную машинку Артема Боровика. Оператор снимает на камеру бородатого дядьку по фамилии Александров, что ведет на «Дожде» передачу про новые книги. Раньше он работал на «Культуре». Успеваю посмотреть фильм Паоло Соррентино «Великая красота». Почти бегом направляюсь в метро. Станция «Комсомольская». Казанский вокзал. Чебоксарский паровоз.  
Tags: Москва
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments