i_molyakov (i_molyakov) wrote,
i_molyakov
i_molyakov

Из сундучка. Валов по-прежнему на посту

С утра оказался в Нижнем. В художественном музее выставка графических работ Пикассо и Дали. С оригинала, созданного художником, можно наклепать до пятисот копий. Вот эти копии привезли в Нижний из Штатов. На каждый листочек документ с печатью - под каким номером проходит копия. Самих работ, представленных в экспозиции, штук пятьдесят. Подсчитал - по миру можно устроить до пятисот подобных передвижных показов. Дали и Пикассо всегда считал шаромыжниками, фокусниками, фиглярами, успешно оседлавшими мутную волну европейского нигилизма. Рисунки весьма детские. Особенно у Пикассо. Дали трудится над женскими телами, тщательно обезображивая их. Вот девушка, голая, выставила все напоказ и - в мухах. Или - в цепях. Иллюстрации к творениям маркиза де Сада. Голое тело, а на нем - липкий лангуст. Вместо грудей - груши, какие-то присоски. Омерзительная тонкая, как бритва, морда. Язычок, а язычком морда сладострастно обсасывает ощипанную пичугу. Пикассо трудится над творениями Казановы для театра. Не напиши, что это огненный Пабло, можно подумать, что рисовало пятилетнее дитя. Живописцы творят на темы театральных постановок. Нигилизм, да еще в театре.

К случаю, приехали в Чебоксары - и в Русскую драму. В местном заведении два творца - Восканян да Красотин. Восканян ставит «Анну Каренину», «Ревизора», «Бешеные деньги» Островского. За Красотиным нечто развлекательное и сказочное, например, чудная пьеса по Сергею Михалкову - «Три поросенка». Все же больше развлекательного предлагают нашей публике местные лицедеи. Тяжело постоянным посетителям «вырываться» из бесконечного круга облегченных западных комедий к Достоевскому и Толстому. Тяжело дается это самим актерам. В сценах из «Анны Карениной» энергичнейший Горюнов - Стива. Да какой же это Стива после мягкого и вальяжного Яковлева у Зархи? Горюнов - человек-пружинка, актер-моторчик - персонаж из мира рыночных торговцев, лавочников, провинциальных служащих да мелких чертят (где они требуются по тексту). Горюнов в восканяновской «Анне» хорош, да не в ту сторону. Выпадает из пьесы с первых слов Вронский (артист Шаповалов). После Ланового? Не смешите меня! Некто Екатерина Мальцева пытается разыгрывать Анну. Зачем? Что это? Весьма возрастная, здоровая телом исполнительница в заключительных сценах спектакля не должна была бы распускать по спине, плечам, да и по самому лицу волосы. Они, конечно, хороши, но, при весьма бесхитростном лице, Мальцева похожа на персонажа массовки из оперы Даргомыжского. Анна, при всей истеричности, русалочной обитательницей сельских прудов уж никак не была. Вместе с активным «не в ту степь» Горюновым, «нулевым» Шаповаловым и вульгарной Мальцевой, напоказ хлещущей опиаты, спектакль никак не тянет на нечто цельное (при бедности декораций и приблизительности костюмов - особенно женских платьев - и парадных мундиров Каренина). Если говорить о Левине (артист Смышляев), то, подумав, скажем: «Ну, ладно, пусть будет, не пропадать же добру».

В начале спектакль несется довольно резво, напоминая ранние экранизации начала ХХ века, где не было звука, Каренина имела до черноты накрашенные губки, а Каренин оказывался монстром, напоминающим профессора Калигари. Но во второй, самой тяжелой части, в которой смурной Лев Николаевич казнит и женщину, и любовь, спектакль проваливается, рушится, между движениями актеров и их репликами поднимаются клубы пыли. Понимают ли чебоксарские артисты, о чем роман? Задумывались ли они над тем, что наряду с «Бесами» публицистические (весьма ужасные по идеям своим) произведения Толстого Фридрих Ницше читал в самых свежих переводах еще в середине восьмидесятых годов девятнадцатого века? Он закладывал мысли русских писателей в самую основу своих сочинений о нигилизме и о катастрофе, что неизбежно грядет в человеческой истории? После Толстого Ницше сказал: «Не должны мы верить в Бога не потому, что он истинен (но потому, что он - ложен)».

Спасибо Вадиму Валову, который опять, как и в истории с Достоевским, хоть как-то вытягивает спектакль. У него выходит (и неплохо выходит), что Каренин - не бюрократическая, мерзкая машина (как его величает Анна), а вполне себе нормальный дядька. Вот и денег русалочной истеричке Анне на жизнь дает (ведь в романе, коль на то пошло, никто серьезно-то и не работает). Он же несет груз сомнений о правильности христианских принципов. Он спрашивает - за что мне это наказание (например, та же Анна)? В лучших сценах спектакля - лучший Валов. И, кстати, а был ли мальчик Сережа? Может, мальчика-то и не было?

Tags: Из сундучка
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments