i_molyakov (i_molyakov) wrote,
i_molyakov
i_molyakov

Москва. 2013. Съезд. 20

Третья ночь над Москвой и над рекой, на роскошном постоялом дворе. Снился Крым. Сосны. Горная дорога, и жаркий ветер всхлипывает меж вершинами деревьев. Юг - а моря нет. Живем всей семьей в деревянном бараке. И надо уезжать, да что-то держит. Уже и из барака выселили. Пришел с гор - а вся семья в другой лачужке. Тут сказал: «Все. Собирайтесь. Едем». В старинном «пазике» - не двинуться, не протолкнуться. Симферополь белый-белый и оттого-то стоит на горе. Ревут, заходя на посадку, серебристые самолеты. Карамзин говаривал - город узнавать гораздо лучше с первого взгляда. Потом куски по отдельности, и город рассыпается на части. В каждом городе самая примечательная вещь - сам город. Согласен. Один раз воспринял жаркий и белый Симферополь наяву. И раза три-четыре во сне. Всегда по-разному. Одно неизменно. Он - белый. Из аэропорта, вдалеке, прекрасно видно море. Легкое, голубое, растворяющееся в небесах. Невозможно такое в действительности. Там же горы. Они непроницаемой стеной защищают море от набегающей, в желтых травах, степи. Во сне все можно. И взлетная полоса аэродрома убегает к морю. Самолеты, яростно блестя на солнце, растворяются, взлетев, в золотой дымке. Между тем очередь в кассы чудовищная. Люди одеты по-старинному, как одевались в середине семидесятых прошлого века. Лиц нет. Вместо лиц - пятна. Иду вдоль этих, вставших в ряд, безмолвных болванчиков пять, десять, пятнадцать минут. Становится ясно, что из белого города выхода нет. Как в «Поезде-беглеце». Джон Войт ушел из одного места заключения, а оказался в другой тюрьме, что с грохотом несется к неизбежному концу. Женщина, что со мной, и дети вошли в стеклянное здание аэровокзала. В пустом пространстве стоят деревянные кадушки. В них фикусы. Дерматиновые лавки. Снова кассы. Подходим. Билеты - свободно. Свалилось нежданное чувство облегчения. Сразу билеты не беру. Решаю съесть мороженое. Подкатывает девушка в белом переднике. Вафельные стаканчики. Мороженое самых разных сортов. Мне вырезают два кружочка фруктового. Только собрался есть - врывается толпа людей-знаков. Все - к кассе. Я же уже у окошечка. Отбрасываю мороженое в сторону. Голову - в кассу. Ору: «Четыре. До Москвы!» И просыпаюсь.

В гостинице могу находиться до двенадцати. Резво вскакиваю. Набрасываю фирменный пушистый халат. По телеку опять «сладкая парочка» - толстушка Меркель и колченогий Обама. Понедельник. Музей закрыт. Но еще на целый день распахнута Москва. Листаю номер журнала «Where» (про то, что и где, и кто показывает в Москве). Слишком много старых рок-музыкантов и совсем уж ветхих джазистов. Что, их там, дома, не кормят, что ли? Спускаюсь в ресторан. Сегодня венский штрудель, и солнце в окне. Этого штруделя положил в тарелку изрядно и потом еще добавил, со сгущенным молоком. «Евроньюс» вещают о страшном шторме в Англии. Все это приятно. Пусть над Британией свистит ветер, летают по небу вырванные с корнем деревья, а жестокие волны грызут ущербные берега жалкого островка. А не то двести лет кормились за счет того, что были отделены от жадной материковой Европы Ла-Маншем. Теперь в той же манере проживают америкашки. Скрылись за двумя океанами, купаются в соленой океанской воде и думают, что за все пакости не будут держать ответа. Мы вот не в морской воде полоскаемся. Тысячелетиями топали в грязи степей, оскальзываемся на размокшей глине, а жажду утоляем ледяным снегом. Черчилль - циничный хитрюга. Все жар чужими руками загребал. Его о чем Сталин просил после чудовищной Сталинградской битвы? Надобно нам было сорок тяжелых бомбардировщиков. Вместо этого англичане прислали нам старинный (хорошо, хоть не ржавый) меч какого-то короля Георга, и хитрюга Уинстон говорил красивые слова о беспримерном подвиге сталинградцев. Лучше бы, собака, прислал бомбардировщика. И сверхтяжелые бомбы просил Советский Союз. Дали. Всего шесть штук. Надобно было двести. Потом уж мы и сами могли забить Адольфа с его жадными бюргерами и ремесленниками. Черчилль, когда понял это, давай нас пугать. Зачем уничтожили Дрезден? Кому мешали Хиросима и Нагасаки? Толстый поганец орал в Фултоне: война против красных! А сам готовил, со своими генералами-ублюдками, план войны против СССР. Назвали план «Немыслимое», гитлеровцев, взятых в плен, не разоружали. Англия - достаточно подлое образование. Во вторую мировую потеряла всего 388 тысяч человек погибшими. Всё себе да себе. Россия - всё другим. Вся сволочь, что образовалась в России в последние годы, отчего-то устремилась в Лондон. Там и осела. Так что буду есть сладкий штрудель и с неподдельны интересом наблюдать, как на британских дорогах сдувает в кюветы большегрузные автомобили. Весьма любопытно наблюдать, как бьются о скалы и тонут суда бывшей владычицы морей.

В номере начищаю до блеска ботинки. В телеке все еще шторм у берегов Англии. Щелкаю пультом - и вот уже нет никакого шторма. С легким шорохом задвигаются глухие занавески. Комната погружается в кромешную тьму. Хлопаю дверью. Вынимаю электронный ключ. Проношусь мимо репродукций с Царь-пушкой и Донским монастырем. «Приезжайте к нам еще», - ласково советует администратор. Я же у автомата вновь начищаю до блеска ботинки. По набережной вновь вверх. Нужно в Доме книги купить первый том Бенедикта Сарнова. А потом - в Замоскворечье.

Tags: Москва
Subscribe

  • Питер. 2 - 7 мая 2017. 104

    Распрощались с матерью. У В. - рюкзак. В него сложили еду, бутылки с квасом. Себе оставил рюкзак пустой, легкий. В. никогда не возмущается подобным.…

  • Питер. 2 - 7 мая 2017. 103

    Снились люди. Крым, Сочи - неясно. Просто пальмы, стрекочут цикады. Жарко. Вечереет. Окружили меня. Небольшую толпу возглавляет крикливая тетка в…

  • Питер. 2 - 7 мая 2017. 102

    У станции «Петроградская» легкое столпотворение. Хотя половина одиннадцатого вечера. Впечатление: вываливаются из Супермаркета, расположенного на…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments