i_molyakov (i_molyakov) wrote,
i_molyakov
i_molyakov

Москва. 2013. Съезд. 11

Накануне плохо нажимал на кнопочки. Люди, заполнившие зал, упорно тыкали в пультики, но на огромных экранах все время отражались неверные цифры. Плюнули на кнопочки. Мне бы покаяться. Мол, систему опробовали на мне, я ее, видимо, и затупил. Промолчал. Все многочасовое заседание голосовали по старинке, поднятием рук. Тяжело пришлось счетчикам. Учитывался каждый голос. Мужики в добротных костюмах бегали по проходам резво, будто молоденькие. Даже взопрели. Зал во время голосований гудел, как огромный мозг. Мозги, если прислушаться к процессу истечения мысли, тихонько гудят. Интересно - отсутствие мысли (то есть некая метафизическая пустота) - тоже процесс. Тяжелый. Гудение от работы над безмыслием гораздо сильнее, чем от протекания размышления. Войдите в казарму. Встаньте перед застывшей шеренгой солдат. Слушайте гудение тишины. Ощутите не гудение, а рев тишины на площади, где выставлены полки и дивизии. Допустим, Космос - явление одушевленное. Тогда дьявольский свист молчания возможен в межпланетной пустоте. Правда, пока никто никаких звуков в межзвездье не воспринимал. А тут, в проходах, как жаркие нервные импульсы, носятся воспаленные делегаты-счетчики. Тяжелое это дело - съезд. К этой тяжести бывалые заседатели привыкают, как к наркотику. На Москву рухнула густая тьма, ударили сонно куранты, когда завершился первый день работы.

Надел английское пальто. Надвинул кепку. Вышел на улицу пройтись перед сном. На Краснопресненской набережной - столпотворение. Участники заседания или садятся в машины, или ждут, когда подъедут, подберут. Народ бодр. Слегка раздражен. Руководство хорошо накормило. Ели, стоя за высокими стойками. Старался в тарелочку набирать кушанья диковинные, никогда не еденные. Например, мидии. Тарталетки, набитые черт знает чем. Остро. Пряно. Всего - понемногу. Сорвался на взбитых сливках. Все ел эти сливки и ел, до отяжеления и нетвердой походки. Многие знакомые, увидев мою увесистую фигуру, кричали: «Игорь! Садись. Подвезем куда надо». Мне надо было в область под названием «Одинокий отдых усталого, сытого зеваки». От поездок отказывался, благодарил. Между тем, «наши» наметили поездку в «сандуны». И снова сказал: «Я чистый. Сандунов не надо».

Вода в реке масляно блестела. Брел мимо двухэтажной автомойки. На первом этаже моют. Второй этаж отдан под художественную галерею. Окна полыхают белым светом. Стены грязные, зеленые. На них, один за другим - пейзажи. Портретов не проглядывалось. Может, артель независимых художников? Моют машины, зарабатывают на жизнь, смыслом которой является рисование березок и речек. А то все асфальт, машинное масло, грязь под колесами.

По Москве-реке плывут прогулочные теплоходы - большие, белые. Верхняя палуба - ресторан. Народу немного, а в трюме иллюминаторы, истекающие оранжевыми лучами. Там (и мне это хорошо видно) суетятся молодые поварята в высоких, круглых колпаках. Один режет на доске что-то ножом - зеленое и красное. Названия кораблей ненатуральные, как хрустящие чипсы: «Монтана», «Скарлетт», «Бьюик». Приписаны к гостинице «Украина», которая теперь еще и «Рэдиссон». Гигантская сталинка светится, «Монтаны» и «Скарлетты» причаливают к дебаркадерам, что установлены напротив входа в гостиницу. На «Монтане» беззвучно играет оркестрик, блестит саксофон. Медленно топчутся три-четыре пары. У «Монтаны» и «Бьюика» декоративные огни расположены над водой, вдоль ватерлинии. Темно-зеленая, мутная вода вспорота бледно-голубым светом, примерно на метр. Кораблики будто бы брошены кем-то на голубоватые подушки, как вишенки в белые сливки. При воспоминании о сливках начинает мутить. Но расставаться с содержимым желудка не хочется. «Блевал от переедания, как римский патриций» - фу, нехорошо. Перед самим собой стыдно. Срочно перевел взгляд на внушительный корабль под названием «Атлантида», что торчал на моей стороне реки. Корабль давно никуда не ходил. Облупленный. Грустный. Над кормой - выцветший брезент. Видимо, раньше тоже служил общепитовской точкой. И оркестры играли, и люди танцевали. Теперь - тишина. Она прерывается резкими криками. Танцующие с «Монтаны» выскочили с радостными воплями на палубу. В руках - длинные, тонкие трубочки. Зажигалка. Шипение - и в черное небо взвивается зеленоватая петарда. Метрах в сорока от поверхности воды ракетка ярко вспыхивает, разлетается на множество искр. Публика вопит. А между тем, начинается мелкий, словно пыль, дождик. Ветра нет. Тепло.

Tags: Москва
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments