i_molyakov (i_molyakov) wrote,
i_molyakov
i_molyakov

Разогретый Смышляев

А речь-то - о лучшей пьесе русского театра. Театр, хоть в Чебоксарах, хоть в Алма-Ате, хоть в Москве, при постановке ее должен соответствовать. Почти двести лет прошло, а споры не утихают - неужели заглавное событие русской драматургии - комедия, да еще и о мелких жуликах из начальства. При Николае I, при царе, борзыми щенками берут взятки. Смешная взятка-то. И при Николае I и при Николае II такие мерзавцы по глухим городишкам обитали, что и высказать трудно. Здесь же - мелко, до смешного. Дураки - помещики из-за изгороди между участками пятьдесят лет судятся, а судья, между тем, травит зайцев и у того, и у этого, и вот эти легендарные борзые щенки. Фамилии у чиновников странные: Земляника, Сквозник-Дмухановский, Ляпкин-Тяпкин. Чуть позже, у Толстого – фамилии, как фамилии - Вронский, Болконский. Безухов, правда, немного подкачал. Земляника - не фамилия. Это развивающаяся личинка, из которой персонаж, как бабочка, только выбирается. И вот этот сквозняк духа темного (Сквозник-Дмухановский).

Мир Гоголя - отнюдь не смешен. «Ревизор» - не комедия. Есть, относительно человечества, чувства теплые, прекрасные, обнадеживающие. Гоголь-Яновский ничего благостного о человечестве не сообщил. По нему, все существование общества - краткое мгновение, голубой всполох. Как случайное дуновение ветерка – так ничего и не останется. Всех сдует мрачным сквознячком дух. Недолгая творческая жизнь автора «Мертвых душ» - вся едина: «Невский проспект», «Вечера на хуторе», «Ревизор» и бессмертный памятник русского (и украинского) ужаса «Мертвые души». Хотел Николай Васильевич выбраться из этого дьявольского царства абсурда и зыбких теней, как советовали ему попы, а с другой стороны, подталкивал Белинский. И так болен был, а тут окончательно с катушек съехал. «Вий», выбравшись из-под земли, просил: «Откройте мне веки». Гоголю был назначен тяжкий урок - эти веки открывать. Он приподнял их страшилищу, и оттуда, в сквозную щель, ринулся поток призрачных существ, остановить который Гоголь был не в состоянии. «Ревизор» - произведение, когда руками Гоголя, его потрясающей фантазией открывалась дверка в потустороннее. Это не был страх западного протестантизма, с его «Тилями Уленшпигелями» и «Франкенштейнами» (потом дело продвижения западных ужасов взял на себя Достоевский). Это было другое, чисто наше, отвратительное и ужасное.

Пьеса начинается с удара молнии. Завершается раскатом грома. В эпилоге автор, как бы оправдываясь, пишет, что тень настоящего ревизора - это человеческая совесть. Городничий, разволновавшись, вместо шляпы надевает шляпную коробку (вместо головы - коробка, вместо коробки - голова, а вместо майора - нос). В письме, что читает Городничий, всплывает изрядное количество второстепенных персонажей, которые, по законам театрального искусства, в итоге должны сыграть решающую роль (как у комедиографа Мольера). Мольер хорош. Но только два драматурга истинно гениальны - Гоголь и Шекспир. У всех ружье, что в спектакле висит на стене, в итоге выстрелит. Николай Васильевич, с другом нашим Вильямом, «ружей» навешивают много, а они не стреляют. Из письма к Городничему выскакивают в действие и Анна Кирилловна, и муж ее, Иван Кириллович, который ужасно растолстел и все играет на скрипке. Великолепная записка Городничего к жене: «Спешу тебя уведомить, душенька, что состояние мое было весьма, весьма печальное, но, уповая на милосердие Божие, за два соленых огурца особенно и полпорции икры рубль двадцать пять копеек…» Этот маразм совершенно естественен в больном зазеркалье автора. Великое напряжение образа Хлестакова - молния (начало), гром (конец): между - буйный, человек мгновения, легкий, словно суп, в котором вместо масла какие-то перья. И от него рождаются персонажи и вовсе бесплотные, вертлявые, улетающие. Один только герой хлестаковской болтовни - Пушкин. Александр Сергеевич тут же компенсируется «другом Тряпичкиным». Равноценное гоголевскому «Ревизору» творение - «Явление Христа народу» Александра Иванова (Гоголь на полотне, подобно Пушкину в «Ревизоре», - присутствует). Кто внимательно глядел на это богоборческое творение, обратил внимание: за темными деревьями, по берегам Иордана, толпы людей, которые узнали о явлении, потянулись к Христу.

В русской драме одно облегчение - артист Смышляев оживился. Если Раскольников из него был никакой, то Хлестаков у него получился отменный. Такой, каким его представляли русские демократы и либералы. Тот же Белинский. Или царь Николай (Боже, как грустна наша Россия). Как Хлестакова на самом деле представлял Николай Васильевич, в Чебоксарах неведомо. Поют, пляшут, ломают веселую комедию. И с бедным «Ревизором» плохо не только в Чебоксарах. По всей России так. В залах, насильно забитых мало что понимающими школьниками. Над кем смеетесь?..

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments