i_molyakov (i_molyakov) wrote,
i_molyakov
i_molyakov

Москва. 2013. Съезд. 6

Халдеи в Международном Торговом центре одеты весьма аккуратно. Сказали - селим делегатов в доме с фонтанами и лифтами, с длинноногими красавицами. Вы - не делегат. Вы - начальство, а субъекты подобного рода устроителями размещаются в совсем иных помещениях. В нашем благородном собрании я и впрямь как бы нехилый командир. Послали в новую, недавно отстроенную башню под названием «Crowne Plaza». Можно было бы до помещения добраться внутренними переходами по мягким коврам да под хрустальными светильниками. Я же поперся через улицу. Торговый центр окружен аккуратными рвами с водой: аллейки по берегам, золотые трепещущие березки. Ветерок налетел с Москвы-реки. Здания высоченные, темно-серое стекло и металл. В Плазу заходил со стороны подъезда в подземные гаражи. Под здание закатывались черные лимузины, а один был внедорожник - белый Порше-Кайен. Стеклянные двери, словно живые существа, почуяли мое приближение, завертелись, замахали огромными плоскостями-крыльями. Вошел по серому ковролину с фирменными надписями. В таких местах фантазирую - вот в Плазе представил, что я дипломат из маленькой, но богатой страны. Кепка у меня широкая, черная, с кожаными клинышками. Английское пальто и замечательное кашне с узорами стального цвета. Таков же и черный галстук (итальянский). Темно-синяя рубашка в тончайшую, опять же серебристую полоску. Плечи в пиджаке накладные. Оттого получался широкоплечим, коренастым. Костюму около двадцати лет, и шили его на заказ на чебоксарском «Рассвете». Но - как новенький. Надеваю раз в год по большим событиям. Вот ботинки надо почистить - забрызганы водой (шевельнулось поэтическое - мой ботинок забрызган осенним светилом, и не грязью, а солнцем омыт каблучок - ну, и т.д.). Тут же, в холле, на мраморном полу примостился импортный станок по очистке обуви от пыли. Люблю эти устройства. Надо, чтобы ботинки благородно блестели. Впрочем, это касается любых сапог. Бредешь в сельской грязи. Вот лужица - и немедленно давай палочкой счищать глину, руками, в ледяной воде, до блеска вымывать скрипящий сапог. Метров сто пройдешь, и снова замазан. И снова - ледяная вода. С возрастом страсть к блеску обуви становится сильнее, но навязчивость этого наваждения нисколько не заботит. И вот, наполовину в импортном, подхожу к местным халдеям. Ботинки (а в автомате, в тюбике, было два вида кремов - черный и бесцветный) дерзко стреляют в разные стороны воронеными бликами. Неважно даже, что часы - не «Сейко», трусы сатиновые, потертые, а морда утюжком. Прямо как господин. Молоденькая горничная в зеркальном холле, абсолютно пустом, приветливо, словно буржую, что-то такое лопочет. Выскакивает халдей, старший по званию. Но не ко мне. Сзади незаметно подошел еще один посетитель - в идеально белой рубашке, в синем пиджаке с пуговицами желтого цвета. Халдей и посетитель радостно и гортанно выкрикивают что-то на армянском (или грузинском?). Это мне не нравится (у меня же есть кепка и пальто), но девушка ласково нашептывает: «Господин Моляков! Вы в списке. Вот вам электронный ключ». Средь огромных зеркал и широких странных картин - мимо гостиничного (пустого) ресторана, распахнутый и солидный, подхожу к лифтовой площадке. Звонит прибывшая кабина. Снова чистый серый металл и зеркала с пола до потолка. Нужен восемнадцатый этаж, но промахиваюсь и, бесшумно и быстро, возношусь на два этажа выше. Картина, что открылась перед глазами, потрясла. Двадцатый этаж оказался банкетным залом. Наружных стен не было, а было широченное окно, обегавшее весь этаж по периметру. За стеклами - плавный изгиб серой Москвы-реки. По Краснопресненской набережной мощный поток авто. В глаза, ощетинившись, лезет толпа высотных зданий, среди которых и небоскреб «Федерация». Солнца осталось чуть-чуть. Его краешек воспаленно бугрится из-за бесчисленных крыш. Если в Международном торговом центре все высотки правильной, прямоугольной формы (только очень высокие), то это, что щерилось и громоздилось передо мной, строилось с намеренными искажениями. Вот, кубик на кубик, стремится ввысь тонкая пирамида. Кубики чуть-чуть сдвинуты по отношению к основной вертикали. Спрашиваешь себя - как это нагромождение держится? Или вот здание-парус. Он опять же тонок, высок. Доходит - это не парус, а сабля свирепого янычара. И все такое прочее - огромно, дорого, чуть-чуть ущербно и оттого слегка порочно. Извращенность, как перчик к основному блюду (что к скульптуре, что к картине, что к зданию). Одолело основное, функциональное: надежность, рациональность и саму красоту. Светильники в зале на золотых тонких ножках. Столы покрыты зверски, до неприличия накрахмаленными скатертями. На столах объемные фужеры и несчетное количество бутылок с «Боржоми». Беру фужер, открываю газировку. Кресло - белое, кожаное - поворачиваю к стене-окну. Усаживаюсь и, в блаженном оцепенении, смотрю, как гаснут последние лучи октябрьского солнца.

Tags: Москва
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments