i_molyakov (i_molyakov) wrote,
i_molyakov
i_molyakov

Москва. 2013. Съезд. 5

Вылез на «Баррикадной», и огромный монумент героям революции девятьсот пятого года пришелся как раз к моим размышлениям об Ильиче. Вектор мысленного потока был иной: в метро, от Ленина к Успенскому собору. Здесь - от памятника революционным рабочим к небоскребам Центра международной торговли и дальше, к меганебоскребу «Федерация». В том районе много чего - и гигантская гостиница «Украина», и Белый дом, и устье Арбата (бывший Калининский проспект). В голове заскрипели шестеренки - как уложить в одну линию девятьсот пятый, девяносто третий (ельцинский расстрел парламента), лужковский Центр торговли и прощелыгу Полонского с его недоделанной «Федерацией».

У нас Федоров лампочками оборачивал строительные краны. Ему представлялось, что так будет красивее. Сельским мальчишкам, думалось, нравятся яркие лампочки, огоньки, елочные игрушки. В Москве - тоже. Гигантские здания не достроены, а уже обвешаны гирляндами, задрапированы тряпками. Издали - готовые сооружения. Приглядишься - туфта. Многолетняя недоделанность хорошо просматривалась в свете яркого вечернего солнца, что стремилось к закату и толстые оранжевые лучи подсовывало снизу, под ребра пустых этажей. Получалась мелкая черная решетка на сочном, морковном фоне.

Вектор от революционеров к небоскребам никак не выстраивался. Есть захотелось сильнее. В чужих городах жадничаю. Впереди несколько дней, а кошелек не безразмерен. Могу в книжном магазине или у уличных торговцев натолкнуться на книгу, перед которой не смогу устоять. Решу купить, а деньги прогулял. У метро, в ларьках, ищу чего-нибудь подешевле. Нашел вафли за двадцать пять рублей упаковка и мягкие тульские пряники по восемнадцать рублей. Еще студентом любил идти по Невскому, кушать пряники с начинкой из яблочного повидла. И по Москве недурно прогуливаться, не спеша поедая снедь, рассматривая окружающих и цветные вывески.

Вот редакция газеты «Московский комсомолец». У входа стайка тощих женщин со следами бурной столичной жизни на лицах. Интеллектуалки-журналистки. Надменно смотрят на меня, жующего. Недобро смотрят. Взгляды насыщены особым, смертельным ядом. Курят. Встаю напротив, созерцаю это болотце. Кажется, что про женщин ведомо мне все. Догадки об их жизненных путях-дорогах свалились на меня так же, как ощущение кладбищенского озарения. Ем (уже вафельку). Внимательно смотрю на курилок. Одна женщина не выдерживает: «Чего смотрите, молодой человек? Неприлично». Я: «Не на вас смотрю. Вот думаю - зайти или не зайти. Собаками интересуюсь, а у вас в соседях журнал «Охотничьи собаки». Тут уже несколько «отравленных» москвичек: «А мы как раз из этого журнала. Чего надо?» Я: «Так и подумал, что вы имеете прямое отношение к собакам и охоте. Спасибо, зайду позже». Разворачиваюсь, удаляюсь. За спиной негромкое шипение. Обошлось без укусов. В следующем ларьке купил газировки - запить сладости. Пил холодную воду, закрыв глаза. Мимо, рыча, проносились сотни автомобилей. Иду дальше. Магазин «Молоко». Надо запомнить. Вечером приду за булочкой, колбаской, томатным соком. Проплывает модное заведение Саиды Сапоговой (кажется). Памятник студенту, которого забили до смерти в царских застенках. К комплексу выхожу со стороны главного входа. Огромный, застекленный куб здания - офисное помещение №1. Подъезд номер четыре. Солнце скрылось. Все подернулось серым, отчаянно заблестела золотом фигурка бога Гермеса на высоком столбе, перед входом в Конгресс-центр. Снимаю кепку, идя по теплому ковровому покрытию к стойке администрации. Огромный зал. Мелодично позванивая, на значительную высоту возносятся стеклянные лифты. Журчит фонтан, а от пола до высокого стеклянного потолка аккуратно «нарублены» этажи-балконы. Если бы в помещении прыгала обезьяна, то подниматься под потолок этой роскошной клетки среди огней и вкусных запахов ей было бы весьма сподручно. Возле серебристых струек фонтана, между декоративными растениями, две полуголые высоченные девицы. В белых, чисто символических купальниках, у девиц такие же белые, как купальники, зубы, приклеенные улыбки, пышные черные гривы. Толстый мужик-фотограф запрыгивает на стул - снимает красавиц на камеру. Со стула - припадает к полу, встает на колено: щелк-щелк. Спрашиваю у фотографа: «Кто такие?» Дядька: «Конкурс «Мисс Вселенная». Конкурсантки из Новой Зеландии». «Можно с ними щелкнуться?» Фотограф: «Давай». Всовываюсь - плотный и лысый - между длинноногими феями. Прелестницы смеются, лопочут на английском. Разбираю одно: «It is fine». В ответ: «It is beautiful».

Tags: Москва
Subscribe

  • Заметки на ходу (часть 494)

    Мне не нравится весна. Но цветущие яблони тронули сердце в том месте, где живут любовь и жалость, и привычка к женщине. И к детям. Может, это вишни?…

  • Заметки на ходу (часть 493)

    Я политический боец. Колыхнулось что-то в душе. Захотелось выйти перед французскими страдальцами за буддистов и сказать: «Fuck you». Чувства быстро…

  • Заметки на ходу (часть 492)

    Кушаем с утра в отеле. Обедаем и ужинаем в ресторанчиках. Понимая, что из-за ночных прогулок к обеду не успеть, наедаюсь с утра. В булках и йогуртах…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments