i_molyakov (i_molyakov) wrote,
i_molyakov
i_molyakov

Москва. 2013. Съезд. 2

Мелкий, словно пыль, дождик на Казанском. Придет время, и, словно Наполеон, буду зябнуть в одиночестве на каком-нибудь пустынном острове. Зябнуть и не расстраиваться. По мне, глупо на шестом десятке переживать от отсутствия шумных компаний. И отчего так тянет меня на кладбище? Здесь же - делегация, группа. Все хорошие люди. Спрашивают: «Куда нам деться до гостиницы?» Ответил: «На Красную площадь. Давно, видно, не были?» Коллектив: «На площади давно не были. Но - куда вы, туда и мы». Я: «Еду на кладбище». Группа товарищей: «Отлично. И мы туда же». Едем на станцию метро «Спортивная». Не все. Кое-кто едет на маленькой машинке одного друга, что встретил на вокзале всю бригаду. Радостно сложили в багажник рюкзачки, чемоданчики, сумочки, сеточки и барсеточки. Маленькие-то они маленькие, а забит был весь багажник. Мы же, под землей, со свободными руками. На выходе из метро заметили: кисея мелкого дождичка спала. Серое низкое небо приподнялось, словно раздышалось. Цвет - почти белый, словно лицо позавчерашнего покойника. Отчего-то у усопших толстяков лик немедленно ползет в зелень и обильную синеву. А вот поджарые мертвецы - те лежат с острыми, как у Буратино, носами, благородно белые, словно мукой присыпанные. Через сквер выходим к Новодевичьему монастырю. Время - десять утра. Говорю товарищам: регистрация в гостинице в шесть часов вечера. В двенадцать встречаемся у главных ворот Новодевичьего кладбища, и вы идете в монастырь, а я продолжу изучение места успокоения космонавтов, академиков, писателей. В четыре дня метро - и Центр современной торговли. «Сотрудничества, - поправляют меня. - Мы же хотим увидеть могилы Ельцина и Хрущева». На кладбище легонький ветерок, весьма прохладный. В древнем Аиде такое ненавязчивое дыхание. У Харона такого нежного дыхания быть не может. Мужик работает на лодке, гребет. Кто его знает, какой он, этот Стикс. Вдруг бурный и быстрый. В начале двадцать первого века - точно бурный, и работа у загробного лодочника безостановочная - жертвы терактов, катастроф, отравлений, сердечнососудистых заболеваний, рака. В Аиде ровный ветерок. Его царство мертвых, будто Новодевичье кладбище. Не основное. Основное там, у крепостной стены. Там, где рай и ад, и каждый норовит в красную кирпичную стену серой пылью в банке улечься. Трепещут от Аидова дыхания белоствольные березки. Деревья высоки, вытянуты в струнку. Срываются с веток золотисто-желтые листья и летят себе вдоль широкой центральной аллеи. Мне надо пообщаться с усопшими. Оттого брожу медленно, глубоко ухожу от основной аллеи. Команда говорит: «Медленно ходите. Не успеете до Ельцина», - и убегают, и рассеиваются по огромному кладбищу, как березовые листья по аллеям. Казалось бы, пятница. Но в метро было пусто. И на кладбище - никого. Миновав плиты и памятники неких академиков, упираюсь в стену. Колумбарий. Заделанные мраморными плитками бойницы смерти. Дядечки с беленькими бородками. Тетечки с отложными воротничками. Вот и Горбачева Рая. Скульптура хорошая, бронзовая. Есть и лавочка. Представил: Миша Горбачев сидит, одинокий, на лавочке, горюет. Лысина раскраснелась, родимое пятно на лбу почти незаметно. Дальше - опять медь. В позе Юпитера-громовержца, выдвинув одну ногу вперед, восседает звероподобный генерал-путаник. Был бы президентом России - было бы еще хуже, чем при Ельцине. Нескладные какие-то наши современные генералы, бестолковые. Руцкой. Шаманов. Громов. Пусть генеральская птица-лебедь покоится с миром. Только в сумерках рядом с этим грозно-гламурным истуканом жутко. А еще страшнее в темноте рядом с бронзовой Раей-женщиной. Могила Ельцина - в самом сердце кладбища, на широкой центральной площади. Трехцветный, власовский флаг укрыл властолюбца. Видно, и мертвый все не успокоится там, в аду. Бьется. Ворочается. Флажок смят, волнообразен. Он над могилой временно. Тяжел да подвижен. Дохнёт Аид ветерком - и улетит флажок с могилы. Тяжело, словно раненый гусь, проволочется крыльями по земле, скукожится, подпрыгнет, да и скроется за кладбищенской стенкой. У Беллы Ахмадулиной могилка бедная, убогая. Так же, как и у Касаткиной с Колосовым. Хороши памятники Никулину, Папанову, Тихонову. Закатился шар Вознесенского. Тяжел камень над скорбным местом Александра Трифоновича Твардовского. Из могилы Юлиана Семенова растет огромное дерево. У Хрущева ничего не растет. Голову белого мрамора, словно зубастыми тисками, сжимают мраморные плиты - белая и черная. Эрнст Неизвестный постарался.

Двенадцать дня. Делегация. Уходят в монастырь. А я - к Гоголю и Чехову. Долго стою у могилы Зои Космодемьянской. Отличное надгробие Маяковского и оригинальное, памятное место красавицы Аллилуевой. Все они там - Микояны, Молотовы. Какие-то бесконечные евреи, по десять человек в одной могиле. И, что чрезвычайно приятно, на всем Новодевичьем исключительно мало православных крестов. Эти кресты, честно говоря, утомили.

Tags: Москва
Subscribe

  • О пользе знания

    Студенту злые педагоги Вчиняют форменный допрос, Задачи ставят, он, убогий, До них мозгами не дорос. Природа-матерь беспощадно Вопросом давит на…

  • Хирург

    Валялась девушка в канаве, Мальчишка рухнул на траву. Что делать ей в глубокой яме? Кто прокатился по нему? Мужик, споткнувшись, занедужил, Вопит…

  • Демон

    Длинноперое чудо на скалах, Острокрылый недобрый мужик, Под когтистою лапой трехпалой Божий свет безнадежно поник. Шевельнется – и небо покорно Стяг…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments