i_molyakov (i_molyakov) wrote,
i_molyakov
i_molyakov

Крым. 2013. 60

И на следующий день море было, как у Клода Лелуша в фильме «Баловень судьбы»: неспокойное, стальное, теплое. Дул жаркий ветер, а серые облака никак не могли одолеть ни светила, ни корону Ай-Петри. Картина недовольного моря была грандиозна. Спору нет - к выработке звуков языка мы идем не от мышления, а от переживаний и чувств. Сколько новых, неведомых слов, предложений, элементов новых языков проносится в голове человека при восприятии величественных картин природы! Всё степи да сырые леса. Но и при виде этих овражков и речушек грудь вдруг наполняется восторгом. Даже что-то хрюкаешь от удовольствия, мурлычешь некие мелодии, останавливаешься на минутку, чтобы полюбоваться березками и болотцами. Когда, сквозь горы, выкатываешь к морю, не сдерживаешься, набираешь побольше воздуха и орешь в голубую даль: «Эгегей!» Этот вопль интернационален, вневременен, мультикультурен. По степени охвата воспринимаемого и мыслимого это самое «эгегей!» богаче любой категории Гегеля. Шире любого религиозного вопля. Или рык: «У-р-р-р-ааа!» Ярость и ужас. Пикассо сказал: «Сначала нахожу, потом ищу». Понял - возможно. Хоть какая-то возможность освободиться от тяжких оков, пусть и родного, но языка. Язык - самая толстая цепь. И костыль, на котором эта цепь держится, - во внутренних человеческих фантазиях.

Обезьяна обладает крайне бедным «внутренним миром». Случилось так (по большой болезни или из-за шутки случая, а случай - иное прозвище Бога), что некий примат, закрыв глаза, представил только что воспринятое. Тут два подхода: ужаснулся убогости воспроизведенной картинки (пессимист), пришел в восторг оттого, что все было красивей и красочнее, чем в реальности (оптимист). Началось постоянное раздражение мозга кислотой и щелочью чувств. Связь внутреннего и внешнего базой, свинцовой, бетонной плитой легло в основание языковых конструкций. Еще бы слово не было цепью узника! В этой призрачной сфере все держится на авторитете, убеждении, изначальном впечатлении. Почему слушал и делал, как говорили отец с матерью? Логически - не воздействовали, а потому - что «так сказал папа». Но «папа» не может быть мощнее и авторитетнее самой природы. Оттого-то, когда прощаемся навсегда с близкими, имевшими на тебя гипнотическое влияние, далекое от разумных доводов, - рыдаем, стонем, кричим в пустое небо: «А-а-а!!!»

Сначала на «Рено» с хорошим знакомым по старой крымской дороге. Мчимся в Гурзуф, под бок Аю-Дага. Старая извилистая дорога, что пролегает внизу, ближе к морю. Поворот, гряда кипарисов, взлет - и только вылетает из груди: «Ух, ты!» Резкий спуск, почти тупик, серые камни, пена морская и - «Ах, ты!» Говорю: «По верхней автотрассе ездить не люблю. Прямо, ровно. Будто книжку по электротехнике листаешь. Ничего не понятно, а книжка толстенная. На нижней трассе тебе вот стихи на ум приходят». «Согласен, у меня также, дорога узкая, вертлявая, но чувство свободы приходит быстро», - отвечает мой знакомый.

До Гурзуфа не доезжаем. Санаторий имени Ильича Мелитопольского металлургического завода. Машину ставим на верхней стоянке и, по еще более замысловатой и узкой дороге, съезжаем вниз на стареньких «Жигулях». Везет нас за гривну молодой парень, не то пешком - около трех километров. В санатории народу немного и, отнюдь, не металлурги. Слишком пожилые мужики, весьма юные девицы. Высотный корпус. Внизу многоступенчатый каскад обширных бассейнов-озер для купания. Вода колышется в бликах фонарей, зеленая и ленивая. У стен бьют фонтаны, чем-то напоминающие душ Шарко, перевернутый кверху. В обрамлении упорных струек - грузные дамы в резиновых шапочках. В белых шезлонгах - никого. Знакомый: «У нас с женой, в номере, вроде мышки возятся. Вызвали коридорного - точно, кто-то грыз бутылку с «Кока-колой», а она стояла на полу, у тумбочки». По набережной идем ужинать. Столики на широком волнорезе. Не злоупотребляем. Едим нечто острое и морское. Перед моими глазами Аю-Даг и дружина «Хрустальная». На сердце тепло. Рождается первобытное чувство языка - умиление и восторг: «Э-э-эх! - выдыхаю я. - Были у меня в Артеке дела. Вспомнить приятно». Ничего не сказал. Не хотел попадать на толстую цепь собственных пошлых словечек и подначек. Пусть уж это вольное и грустное: «Э-э-эх!»

Tags: Крым
Subscribe

  • Питер

    Последняя и самая короткая запись о моей майской поездке в Санкт-Петербург.

  • Снова Питер

    Выкладываю предпоследнюю часть моего видеопутешествия в Ленинград.

  • Отрывок из моего видеопутешествия

    Предлагаю вашему вниманию третью часть моего фильмика о поездке в Ленинград:

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments