i_molyakov (i_molyakov) wrote,
i_molyakov
i_molyakov

Крым. 2013. 47

Справа от памятника Ленину громко заиграли гармошки и балалайки. Стал лихорадочно вспоминать - какой день недели. Не помню. В Крыму не только не бреюсь, но и сознательно не слежу за последовательностью дней. Напомнят обязательно, когда надо будет собираться в обратный путь. В Москве, в Сокольниках, вальсируют под открытым небом по субботам. Прифранченные бабульки ждут кавалеров. Бывают старики, но их гораздо меньше. Если и присутствуют, то странные. Один - высокий, в кожаном пальто и широкополой шляпе. Сухое лицо в бордовых прожилках (особенно нос). Побрит. Пахнет «Шипром». Этот кожаный дед вальсировал энергично, резко, небрежно бросая с рук одну партнершу за другой. Старушки игриво вскрикивали, кружась, отскакивали, белый длинный шарф неуемного танцора развевался по сторонам, а сам он, обретя под руками очередную танцующую древность, задорно вскрикивал: «Ух, эх! Были и мы скакунами». В Крыму старцы не могут плясать на площадях каждый день. Выглядят диковато. Очевидно, нынче суббота. Или воскресенье? Потрепанная звуковая колонка надрывалась, выхаркивая странные мелодии. Те, что годов пятидесятых-шестидесятых прошлого века, но абсолютно мне не известные. Кто поет? Вроде, Трошин. Но не Бернес - это точно. И не Шульженко. Неведомые хоровые коллективы выдавали одну за другой песни из разряда: «Ах, Мишка-Мишка, где твоя улыбка, полная задора и огня?». Разведя руки и перебирая ногами в древних туфлях на низком каблуке, в пляс пошли две старухи. Блаженные улыбки, выцветшие сатиновые платья. Оказалось, это облюбованное старостью место. В центр круга, откуда ни возьмись, вываливались, вытряхивались, впадали все новые и новые ветераны. В Чебоксарах подобного зрелища не видел. В Ялте наблюдаю это странное топтание угасающей жизни ежегодно. В столичных Сокольниках еще присутствует энное количество древних сохатых дядек - ранее сильно выпивавших, а нынче выглаженных и строгих, слегка сошедших с ума. Так, в Москве десятки тысяч одиноких отставных стражников КГБ, ментов, военных, чином не выше майора, одиноких клерков Башмачниковых. Они успели купить себе шинели с бобровыми воротниками. Потом воротники пропили. И снова приобрели. И снова пропили. Чудом выжили (а многие ведь из жизни ушли!). В Крыму - лишь бедно одетые женщины, огромная серая колонка, дававшая забытые мелодии, да два странных существа (трудно сказать, кто это был). Одно существо, несмотря на вызывающую теплынь, было маленького роста. Короткая стрижка, обильно разбавленные сединой волосы. Просторный серый пиджак с широкими отворотами, байковая синяя рубашка, брюки в гармошку и огромные, почти как у Ленина, коричневые ботинки со сбитыми носами. Существо, вторгнувшись в кучу выцветших сарафанов, не в такт хлопало огромными башмаками, умудряясь поднимать пыль с поверхности довольно чистого асфальта. Другое существо - долговязое, тощее, в парусиновых брюках, рваных кедах и не по размеру большой тельняшке. Волосы длинные, седые. На голове пляжная шапчонка в форме капитанской фуражки. Огромные солнцезащитные очки скрывали тощее лицо. Сказать точно, что это мужчина, было крайне затруднительно. Оно крайне энергично перемещалось по орбите своеобразной танцующей планетки, громко выкрикивало из-под темных стекол очков: «Ай-на-най, никогда не унывай!»

Н. задумчиво разглядывала этот цирк утраченных иллюзий. Из взрослой женщины Н. превратилась в молоденькую девочку, которой все интересно. Вот перед ней необычный клубок человеческих тел. Явление привлекательное, но одновременно отталкивающее. «Что, впечатляет?» - спрашиваю. «А что это за дикость такая?» - спрашивает Н. «Думаю, коллектив пожилых лесбиянок. Двое странных - на всю женскую колонию. Они в этом союзе играют роль активных», - отвечаю. Вокруг собирается большая толпа зевак. Движения бабушек с застывшими улыбками гипнотизируют цветную, праздную публику.   Г., Ю. и В. давно прошли по набережной вперед. «После такого надо выпить, - говорит Н. - Не то вообще рыба не будет ловиться». Соглашаюсь и наливаю стаканчик.

Ребята ждали нас возле выставки мощных мотоциклов. Появились новые модели, а за съемку на стальных конях брали столько же, сколько и в прошлом году. Целый ряд блестящих исторических платьев и париков. Одевайся и фотографируйся в позолоченных покоях на царских креслах. Ощущение, что не идем вдоль парапета, а живем в кипящем море детских головенок, криков, визга, смеха и плача. В Крым приезжают семейные и с детьми. На набережной Ялты подкрадывается мысль: в Крым едут одни только дети. Карапузы и коротышки, словно мальки, прыскают в разные стороны из-под ног: мальчуганы в коротких штанишках, девчонки в ярких платьицах. Вот один малышок не успел скрыться. Он лизал сладкую сосульку, но вот потерял из виду маму. Стоит, плачет, размазывая сладкие сопли по щекам. Ребятня катается на педальных машинках, электромобилях, прыгает на батутах, взлетает вверх, подпрыгивая на резиновых пружинах. Велосипеды. Переносные карусели, качели. Есть даже огромный пластиковый бассейн, а в нем плавает малышня на корабликах с электромоторчиками. Всюду стоят выкрашенные в серебро и золото юноши и девушки, изображая ангелов и эльфов. А вот перуанские оркестры исчезли. Не было в этом году энергичной молодежи, декларирующей за деньги вызывающие поэтические тексты. Зато появилось множество оркестриков из скрипок, альтов и виолончелей. Купались на пляже под музыку Вивальди, а по акватории порта носились мощные катера, украшенные разноцветными фонариками.

Tags: Крым
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments