i_molyakov (i_molyakov) wrote,
i_molyakov
i_molyakov

Крым. 2013. 45

В харчевне прохладно - кондиционеры. Дверь красного дерева закрыта и не дает длинным листьям пальм, что стоят у входа в кадках, проникнуть внутрь помещения. Что-то вроде британских задумок, оттого в месте, где сидим с В., большой штурвал парусного судна, толстые канаты и военно-морской флаг Английского Королевства. Перед В. маленькая чашечка ароматного кофе, рюмка, в рюмке темно-янтарный коньяк. Себе заказал ледяной минералки. Волнами наползает искусственная прохлада.

Хитрый дядька Пришвин всю ненависть к новой жизни вложил в великолепное описание природы. Двое их таких, спрятавшихся в Мещере да в Елецком уезде. Страшные люди. Кто-то точит ножи булатные да пускает их в ход. Эти же оттачивали мастерство писателей, превращая его в оружие пострашнее ножей. Пришвин украдкой писал дневники. Их опубликовали, и стал ясен масштаб бедствия, которое случилось бы, пусти он свой разяще острый язык писателя в ход. Но - таился, остужал язвительный клинок в холодных водах орловских речек. Бунин (страстный был человек) - не выдержал. Вскинул дубину своего таланта, не удержавшись, хрякнул «Окаянные дни», да и покинул Отчизну. Паустовский да Пришвин терпеливее были, выносливее. Чистые террористы-подпольщики. В дневниках 17-го года Пришвин и эсера Чернова огрел, а всего пуще русский народ. Не могу, говорил, сажать капусту и огурцы. Вырвет сельская ребятня, потравят коровы, которых специально будут пускать на пришвинский огород. Во власть крестьяне идти сами не хотят. Посылают туда ворье и жулье. «Почему так?» - удивляется Пришвин. Нет, говорит, у русского человека «инстинкта власти». «Власть», что холодный ветер на наши теплые, унавоженные подворья. Есть в селе урядник, да какая же он власть? Он всему селу кум и брат. «Власть» же - дело чужое. Для пришлых, лихих людей. Варяги вот. Теперь вот - большевики. Кто лучше всего демонстрировал «волю и власть», того и выбрали. Тот верх и взял. А потом народ промеж собой эту власть крыл злыми частушками, да поговорками забавлялся. Пришвин: любая власть в России народу чужда, жестока и только в таком виде народу понятна. Всяких Годуновых да царей Александров – на кол, на нож, к стенке.

Вот я, в шортах и запаренный, источаю тепло, как истинный представитель народа, а меня окатывают потоки холодного воздуха из металлического холодильника. Кафе - напротив здания морского вокзала. Когда-то оно было белым. На стене мемориальная доска: порт строился с 1887 по 1902 год. Этим делом занимался Александр Львович Бертье-Делагард. Был он генерал-майор, инженер, геолог, нумизмат, общественный деятель. На стенах здания - серые потеки, что остались после зимних ветров и дождей. Кое-где плиты отлетели. Старый кирпич выглядывает из рытвин. В Неаполе белоснежный морской вокзал строил «общественный деятель» - Муссолини. Но там морские лайнеры до сих пор швартуются у причалов. В Ялте никаких морских судов нет, а на первом этаже идет торговля всяким китайским товаром. Лавки есть - покупателей нет. Выход на причал закрыт на большой висячий замок. Поднимаемся с В. на второй этаж здания. Пустынные коридоры. Двери еще с семидесятых годов прошлого века, когда-то желтые, теперь заляпанные, грязные. Надпись: «Таможенный пункт». А еще: «Инспекция по маломерным судам». Одна дверь распахнута. Жарко, и ветерок колышет по столам бумаги. Кипит чайник «Тефаль», все никак не успокоится. Темный коридор заканчивается раскалено-белым силуэтом двери. Выход на пустынную балюстраду. Две женщины в синей униформе - курят. Между бетонными плитами огромной площадки пробивается травка, а у стен сиротливо жмутся березки. Откуда они здесь? В. спрашивает у таможенницы-инспекторши (коньячок действует) - когда причалят корабли. Женщина смотрит раздраженно. Одна говорит: «Корабли уплыли. Уже давно. Идите отсюда. Нечего болтаться». Я - мстительно: «У вас «Тефаль» сломан. Кипит, не отключается. Будет пожар. Другая тетка: «Хорошо, если бы все здесь полыхнуло». Однако поспешили в кабинет. Напротив мемориальной доски Делагарду - туалеты. Такие белые, передвижные кабинки. Старушка - с взрослых - две гривны. Дети - одна гривна. В Ялте платные туалеты и вода - существенная статья дохода. Питьевых фонтанчиков - ни одного. Зато через каждые пять метров лотки с холодной газировкой. «Не сдадимся мелкой буржуазии. Сэкономим четыре гривны. Не посрамим памяти генерала Делагарда, справляя естественные, весьма интимные надобности рядом с его светлым именем».    В.: «Туалет поищем и найдем, на халяву».

Tags: Крым
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments