i_molyakov (i_molyakov) wrote,
i_molyakov
i_molyakov

Крым. 2013. 43

Дал Бог сраку - сиди!» - говаривает моя хорошая знакомая Л. Кому Бог дал еще и мозги, зачастую путает их с этим задним местом, употребляя так же часто, как и седалище. Все думают и думают. Сомневаюсь, что это очень хорошо. Голова, мол, устала, а я все думаю, думаю. Говорят: Макиавелли - отец современной политологии. Начинаешь вдумываться, а тебе уже кричат: «Макиавелли - жалкий интерпретатор. Его герменевтика - ни к черту, а сам он всего лишь один из многочисленных повествователей Платона». Мысль предстает вещью ненадежной, игрушечной. Мыслители - занятие презренное, такое же, как и актерство. Или рифмование слов, называемое поэзией. В общем, «игрушечных дел мастера» (Щедрин). Человек человеку правды не скажет. Надо догадываться, о чем он умолчал, а на то, о чем говорил, внимания обращать не надо. Персона - вроде как солидно звучит. А на самом деле означает маску актера с раструбом на месте рта. В античном театре в эту трубу произносили текст, и звук хорошо усиливался. Персона - то, через что хорошо проходит воздух. Бренд - на самом деле - бирка на шее быка. И так далее. Белый в романе «Петербург» от души наигрался в маски, сумрачные персоны, а главным фигляром, комедиантом у него выступил сам нереальный, северный город. Не город, а туман с осенних болот. Бесконечная череда обманов, подстав, предательств, умолчаний окутывает любого, даже самого честного и чистого человека. Помрет герой, а толпа скажет: его подвиг - намек. Кому-то он все-таки на что-то намекал. Подвиг - жест. Но чрезвычайно сильной может быть и подлость. Как-то так получается, что популярностью в литературе, живописи, музыке пользуются персонажи мелкие, подлые, лукавые. Какой у Щедрина великолепный герой Иудушка Головлев. Братья Карамазовы - и каждый ущербный. Чем не хорош вам Смердяков? По сути, этот персонаж говорит горькую правду: «Не я-с батюшку вашего грохнул, это сделали вы-с». Нет границ. И целые города превращаются, по людскому подобию, в огромные маски. Один вид у них осенью, а иной - весной. В XYII веке они, эти поселения, лыбились деревянными домишками, в XXI веке вместо придурковатой улыбочки - суровая мина высотных зданий и бетонных заборов. Города со своими рожами, гримасами наползают на окружающую местность. Местность, как правило, сопротивляется, давит на бугры домов, жилы улиц, артерии проспектов, прыщи труб и башен. Город Мухосранск - скучен, сер, ни на что не давит, ни о чем не заявляет. Старая тетка в фуфайке. Но тоскливые образины тысяч Мухосрансков лепятся в общую маску-монстра, что концентрирует свое угрюмое выражение в виде пунцовой, от высокого давления и важности, Красной площади. Ялта, например, со своим набором шаловливых масок, не стояла и рядом с каким-нибудь Алатырем. Тем более с Москвой. Горы (весьма прекрасные), а между - глухая котловина. Стена моря. Ни тучи, ни холодные ветра, ни снег, а уж тем более мощные и таинственные наплывы истерических масок-образов никогда не проникали в эту благодатную теплынь. Ханжонков организовал в этой ямине счастья одну из первых русских киностудий. Затарахтела аппаратами фабрика обманчивых образов, производящая самое популярное народное пойло. Здесь, на берегах теплого моря, оно было еще и сладеньким. Ялта чем-то напоминает легкомысленную женщину. Несерьезные, на один день, шляпки, целлофановые букетики, вызывающие духи. Тетка в витрине. Несвежая, длинноногая девица. У нее чулки-сеточка и белый зонтик в кружевах. Море и горы, возмущенные этой бесстыжей маской, желали бы раздавить, затопить, уничтожить это недостойное легкомыслие. Парадокс - именно такие пошлые образы, легковесные полумаски, истертые в дешевых цирках клоунские домино оказываются самыми долговечными. Ялта, будто многоопытная девка, ложится под темным гребнем скал, пьяно хохочет, кувыркаясь в волнах Черного моря. Безумные чайки истошно кричат над приморскими бульварами. Был бы Мухосранск против темного горного леса - давно бы задавили город-труженик, селение с заводами и электростанциями. Море укрыло бы его на своем дне. Град-Китеж, видите ли, ушел на дно озера, а веселая деваха с удобным для нетрезвых песен названием Ялта - вот она, жива-целехонька. Вся в белоснежных яхтах, роскошных гостиницах и пальмах. Все неискренне и все вечно. Обманутый морской прибой ворчит. Накатывает на бетон причалов. И - откатывается назад, в безбрежную даль. Вода возле Ялты темна. Ленива. Волны не просто ласковы, они - порочны, масляны. На жирном масле вод - желтые, словно банановая кожура, лунные блики. У Ялты - свой запах - запах не сдавшейся территории. Это не запах пороха и гари. Это сладковатый запах пудры, закисшего вина, надкушенных еще третьего дня груш. Всегда были кладбища. Всегда будут и кабаки. И - ни слова правды. Лишь намеки и умолчания. Берлага, оказавшись в Ялте, спросил: «Где я?» Вслед за ним и все мы воскликнем: «Где мы?»

Tags: Крым
Subscribe

  • Питер. 2 - 7 мая 2017. 104

    Распрощались с матерью. У В. - рюкзак. В него сложили еду, бутылки с квасом. Себе оставил рюкзак пустой, легкий. В. никогда не возмущается подобным.…

  • Питер. 2 - 7 мая 2017. 103

    Снились люди. Крым, Сочи - неясно. Просто пальмы, стрекочут цикады. Жарко. Вечереет. Окружили меня. Небольшую толпу возглавляет крикливая тетка в…

  • Питер. 2 - 7 мая 2017. 102

    У станции «Петроградская» легкое столпотворение. Хотя половина одиннадцатого вечера. Впечатление: вываливаются из Супермаркета, расположенного на…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments