i_molyakov (i_molyakov) wrote,
i_molyakov
i_molyakov

Крым. 2013. 33

До Аю-Дага теплоходик бежит вдоль берега: Мисхор, Ласточкино гнездо, Ялта, Гурзуф. После Медведь-горы курс - в открытое море. С далекого расстояния Крымские горы выглядят более величественно. Дело не в легкой голубой дымке, а в морской глади. Гора рядом - и за размер отвечает только своими серыми утесами и густым лесом у подножия. Далеко от берега - и море вступает в процесс выстраивания картинки-пейзажа. Голубая дымка, окутавшая далекую цепь гор, это тень моря, опрокинутая в небеса. Она воздушна, и мощь, скрытая в ней, в то же время чрезвычайна. Горы становятся легче, и в воздушном сумраке море приподнимается, становится солиднее и загадочнее. Хотя и глубокие пещеры в брюхе у Медведь-горы чрезвычайно волнуют. Хочется вплыть в прохладную тень каменного мешка.

Девица (это было уже после Алушты), что сидела неподвижно, свесив ноги с кормы, неожиданно повернулась к Ю., спросила: «Вот эта огромная плоская гора - это Демерджи?» Ю., всю дорогу задумчиво смотревший в море, почти рявкнул, недовольный: «Не знаю!» А я знаю. Это Демерджи. Но - промолчал. В этот раз по дороге в Судак подобралась странная публика. Много девиц - шумных, слегка тупых и длинноногих. Они вытягивали свои ходули, залезали на кормовые лавочки, опасно перевешивались через перила. Делали это для того, чтобы, опасно изогнувшись над вспененной винтами водой, сделать фотку на сотовые телефоны. Все девицы - бойкие, подвижные, а вот наша соседка (та, что спросила про Демерджи) - словно каменный истукан. И, вдруг, странный вопрос. В. с самого начала ушел на нос, а Ю. (что мне очень нравилось) брезгливо смотрел на шумную девичью стайку. Что до меня, то свались одна из свистюшек в взбуравленные воды за кормой, был бы удовлетворен. Нет, спасательный круг, конечно, кинул бы, но не более того. Всегда о достопримечательностях крымского берега рассказывал веселый дядька, в этом году что-то лепетала безграмотная женщина. Она путала ударения, неправильно произносила слова, перевирала факты. Косноязычие не совпадало с таинственной туманной дымкой, что поднимала и Роман-Кош, и Демерджи к бледно-голубому небу. С вечера запасли буханку хлеба: кормить чаек. Кусочки хлеба бросал за борт. Появилась одна тощая птица. Коряво спланировала к воде и - неудачно. Кусок хлеба выпал из клюва, развалившись в воздухе. Чайка присела на поверхность, торопливо стала подбирать крошки. Обычно прилетает целая стая. Накидал полбуханки, никто не прилетел. Лишь вдали болталась на волнах одинокая чайка, старательно подъедающая первый кусок. Спрятал оставшийся хлеб в мешок. Пошел на нос к В. Там, под окнами капитанской рубки, поставлены пластмассовые шезлонги. Сильный ветер (поэтому лежачим выдают одеяла). Укутанные, словно египетские мумии, лежат странные люди.       Одеяла натянуты до подбородка, а глаза грустные и блестящие. Может, беженцы из зоны боевых действий. Миновал это печальное лежбище останков. По лесенке спустился на самый нос и - полегчало. Море распахнулось. Оно - хитрое, вроде бы покорно подчиняется острому носу корабля. Нос режет воду, как нож теплое масло. Вверх - и вода-масло выталкивает судно. Вместе с кораблем летят не только туманные горы, но и белоснежная Алушта, рассыпанная домами-горошинами по берегу. Но вот стальной        клюв обрушивается, уходит в глубину. Слышно легкое шипение. Ни голубой дымки, ни гор, а только люди-мумии на верхней палубе лежат и смотрят грустно, прямо в глаза. Снова вверх, и за Алуштой рабочий уголок. Вниз - лежбище обернутых в войлок дядек и теток. Но вот, вдали, громоздится гора Сокол. Теплоходик разворачивается, уверенно пыхтит к берегу. Сколько уже раз смотрел я на эту величественную панораму и все не могу привыкнуть. В средней полосе России можно раствориться в окружающем пейзаже, годами ходить внутри природного пространства и умереть не с чувством острого восторга, а покойно, как старец на чистых, белых простынях. Средь горбатых гор юга спокойно помереть никто не даст. Вид подобен мощному звуку. Торжественный грохот похож на завершающие аккорды Вагнеровских опер.

Стоял на носу с В. Старик Фогерти собрал свои бессмертные хиты и выдал в 2013 году снова музыку в обрамлении современных инструментов и студийных музыкантов. Ударные, так ударные. Бас - так бас. Прослушал диск несколько раз перед тем, как отправиться на юг. Когда затеплилась вдали стремительная линия мыса Меганом, в башке зазвучал Фогерти, который еще не разучился петь. Мелькнула старинная таможенная башня и церковь. Все желтое, солнечное. «Вот и Судак», - сказал В.

Tags: Крым
Subscribe

  • Земля дрожит

    Земля деревни – трепетать, Сочить стихами сладость? Какая ж это гадость - В лучах бесцельно пропадать! Медоточивый стихоплет – Ладошки мягче ваты,…

  • Простаки

    Трубит труба – день судный близко, да усталость Пустеет с кашей жидкой миска – Сожрали, выдохся запас, Конец грядет, никто не спас. Жилось паршиво,…

  • Стекло

    Стекло прозрачною границей Разъяло мир на два куска. За ним мороз, и снег кружится, А в доме нужно два носка, Да майка тонкая и бриджи, И взгляд в…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments