i_molyakov (i_molyakov) wrote,
i_molyakov
i_molyakov

Крым. 2013. 23

Страшное и красивое: Крым. Сам я и красив, и страшен. Ноги мои обгорели до мяса. Красная, будто вареная, кожа лопалась белыми пузырями, и носить на голую ногу резиновые шлепки больно. Натянул, как можно выше, черные носки, и боль чуть-чуть улеглась. Черная бейсболка, черные трусы, черные носки и черные шлепки делали из меня невероятное чучело, но за стеклом черных очков не видно было моих бесстыжих глаз. Знал, что страшен, и догадывался, что для некоторых женщин (пусть лысый и в черных носках) все-таки сохраняю толику обаяния. Пропорции исторического ужаса и природного очарования Крыма и моего воспаленно-черного прикида совпадали идеально. Это ощущал только я. Этого, казалось бы, было достаточно. Но хотелось большего. Нужна доза Симеиза, странного места, что разместилось под боком у лысой горы-Кошки, Кошки, что потеряла, выронив в море, гигантский зуб - темную ужасную скалу, названную отчего-то Дивой. Этой горе-Кошке, кажется, кто-то гигантский, разбежавшись с моря, пнул сапогом в морду. Выпал клык, насыпало в темно-синюю, от огромной глубины, воду мелких осколков. Различные извращенцы и психи знали о том, как притягивает это загадочное место. Со стороны Кацивели меж крутых камней и можжевельника палатки (и уже десятилетиями) разбивали неформальные люди: грязные, длинноволосые, с младенцами, которых девушки с цветными ленточками в волосах привязывали к спине широкими кусками ярких тканей. Вольные художники, а это хуже, чем цыгане. Бонги, свирели, маленькие китайские флейты, разбитые гитары, дешевый портвейн и трава - вот что собирало пеструю публику под склоны странной горы. Хиппи сидят на тротуаре центральной городской аллеи, в виду белых скульптур - мускулистые, бетонные мужики героически воздевают руки к небу. В этом году на аллее появился я - не менее придурковатого вида, с двумя расхристанными молодыми людьми. Добрались до татарской мечети на маршрутке. Мучил лес, что обступал извилистую, узкую дорогу, окутывал ее тенью, убегал к вершине Ай-Петри. Заросли низкорослого карагача манили, приказывали: пойди по каменистым тропинкам. Обливаясь потом, останавливайся у родников. Пей холодную воду. Пусть ломит зубы. Вверх и только вверх. Ныряй в каменные расщелины, пусть камни осыпаются из-под ног на крутых подъемах. Вода родников пусть тут же выходит сквозь кожу солоноватой влагой пота. Ориентируйся по пирамидкам, сложенным теми, кто прошел здесь раньше. Груды мелких камней - это добрые знаки, что оставили тебе неведомые друзья. Можно, уже подобравшись к вершине, исчиркав до крови кожу колючей ежевикой, оказаться в сером плотном тумане. Это облако, упавшее на гору. Все становится мокрым - камни, редкая трава, корявые сосенки и мелкие листья колючего кустарника. Начинает дуть ветер, мерзнешь, стирая с голых рук и лица ледяные капли, насытившие плотную вату облака. Когда окончательно продрогнешь, и грусть охватит твою душу, вдруг, облако сползает вниз, к морю. Выглядывает солнце, и каменная тропинка открывается меж блестящей, как золото, продолговатой травы. Ноги трясутся от усталости, исхлестанные руки висят бессильно, словно плети. Их скручивает в жгут перенесенное напряжение. Но, кто даст тот восторг сердца, что накатывает на тебя, как неожиданный солнечный свет. Наш мозг может испытывать наслаждение. Он, впрочем, как был, так и остается ненасытным жертвенным камнем. Только жертвы - мысли - вдруг ненадолго выравниваются. Всё в одну сторону. Вверх. Они мягкие, золотые, как горная трава на серых камнях. Неясный ветер - дуновение великого, бессмертного, идеального - несет светлые, податливые мысли по мозговому камню. И вечный молох разума умеряет боль свою. Блаженство поднимает тебя все выше, к вершине. И ноги не болят, и руки не стонут, а грудь согревает бессмертное светило. Выносит к самому краю. Обрыв - полтора километра, и серое облако клубится у твоих ног. Самое опасное - не забыться, не шагнуть в мягкую серую поверхность. Христос ходил не по облакам. На облаках он сидел уже в божьем обличье. Еще будучи воплощенным в материальное тело, он всего лишь ходил по воде. Если же ты забудешься, ступишь ногою в кисель облака, что клубится у твоих ног - немедленная гибель. Человек, даже поднявшийся на гору, не способен ни летать, ни плавать вместе с тучами. Обманчивое наслаждение ощутить себя сверхсуществом. Такое только в горах. Здесь прав Высоцкий: «Лучше гор могут быть только горы».

Микроавтобус вырулил на главную площадь Симеиза. Распахнулась лучшая панорама Ай-Петри в обрамлении легких облаков. Загундосил муэдзин. Татары закричали, чтобы мы брали сушеный инжир, орехи, мед. Лес и горы превратились в странный зуд, словно орущий дервиш пробрался внутрь. Только кричал он не «Аллах Акбар», а: «брось все, поднимайся на вершину». С В. и Ю. добрались в людской толпе до магазинчика. Взял две бутылки портвейна, лаваша, брынзы. С пацанами брели по нудистскому пляжу к скале Дива.

Tags: Крым
Subscribe

  • Деловая переписка

  • Деловая переписка

    ПРОКУРАТУРА ЧУВАШСКОЙ РЕСПУБЛИКИ Депутату Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации Молякову И.Ю. Уважаемый Игорь Юрьевич!…

  • Деловая переписка

    ПРОКУРАТУРА ЧУВАШСКОЙ РЕСПУБЛИКИ Депутату Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации Молякову И.Ю. Уважаемый Игорь Юрьевич!…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments