i_molyakov (i_molyakov) wrote,
i_molyakov
i_molyakov

Крым. 2013. 6

Водохранилища не видел, равно как и гнилое море. Кутался в горячие простыни. Подушка взмокла от пота. Спал и чувствовал, будто снова испытываю муки рождения. Ужас присутствовал в дебрях сонных нервов. Разбалансировка - полная. Ясно - уже все другое - небо, земля, йодистый запах бледной соли на обочинах иссыхающего Сиваша. Кто-то огромным молотом лупит в грудь то слева, то справа, то сверху. Уминают мою душеньку в микроскопический кубик. Чтоб мог я бесплотной пылинкой влететь в маленький полуостров, над которым висит огромное раскаленное солнце. Становлюсь иным, и кто-то глухо, грозно спрашивает меня: ты готов? Не убьет ли тебя, северного сморчка, невыносимый блеск моря? Настолько ли ты молод, чтобы в очередной раз пройти тяжелейший гиперотрезок из края бледной луны в царство неимоверного блеска и синевы?

Очнулся. Мысль - как ужасна может быть встреча с красотой. Это вопросы природы. Это не мелкие человеческие вопросы. За синим морем, желтым солнцем, пурпурным закатом шли и шли бесконечные орды людей, убивая, круша, проливая пот ли, кровь ли иных. В последний раз, в 41-м, в Крым рвались румыны, ганзейцы, работяги из Гамбурга, уроженцы Эльзаса и Лотарингии. В Крыму шевелились крымские татары, резали украинцев и русских. Мясники и портные из рабочих предместий, бюргеры и фермеры с хуторов. На краткий миг романтику Гитлеру, выскочке и авантюристу, удалось оседлать идею, что объединение немецкого рабочего, мясника, пруссака из-под Кенигсберга, и всех этих феодалов-генералов - фон Мольтке, фон Тресковых, выходцев из династий Виттельсбахской, Брабантской, Брауншвейгской. В 23-м году, после удачной дружбы с родом Людендорфов, австрийский художник-неудачник занял место знаменосца и барабанщика, которого знать согласилась временно потерпеть в роли вождя нации. И, как говаривал Пастернак, «рычаги и шкивы часового механизма войны пришли в движение». Гитлер совершил ошибку Наполеона - поперся на Москву. Там - застрял. В начале 42-го убрал от командования группой армии «Центр» фон Бока. Родовая, феодальная и военная аристократия поняла - выскочка Адольф зазнался, возомнил себя истинным хозяином мира и войны. Феодалы начали готовить покушение на Гитлера. Ему сразу надо было идти через Украину в Крым, а там и до Бакинской нефти недалеко. Вот я немецкой ошибки не совершаю. Для меня южное солнце и скалистые горы морского полуострова дороже московского сталинского ампира.

Маяковский вместе с Николаем II обожали Крым. Революционный поэт провозглашал: «Да здравствует революция, радостная и скорая!» И дальше, что революция - это единственная война великая и справедливая, придуманная историей. Революция - огонь, чистый, мощный, которым только и можно одним ударом загасить всемирное тление гигантских головешек, что зловонно смердят веками и называются обществом государственных, частнособственнических отношений. Революция - война бедных и справедливо равных в бедности. Война же есть тяжкая революция неравенства и богатства. Если бы все было так просто!

С возрастом тебе самому все труднее, постоянно, ввергать самого себя в твои личные революции. Например, направляться упорно, год за годом, под беспощадное солнце Крыма. На мокрых простынях, в жаре и пыли переполненного людьми и запахами грохочущего вагона проживать реинкарнацию в то, что ты есть на самом деле - в ничтожную пылинку, которая в любой момент готова сгинуть в море. Понять, что изначально ты не человек земли, а человек воды, выползший на сушу из соленой пучины. Что делать пруссаку и австрийцу на берегу моря? Чего претесь? Может, тянет к истокам? Итальянцы с румынами, турки с албанцами проживают на берегах теплых морей - вот и не тянет их от холода к теплу. Где родились - там и сгодились. Англичане сидят себе на острове (хоть море и холодное). Плетут свои интриги веками, раздувают европейские гражданские войны (почище российских), используют энергию коренного европейского конфликта, что составляет мотор (по Гегелю - «дух») мировой истории. Конфликт между папистами и имперцами (гвельфы и гибеллины). «Точильный камень», о который столетиями точат свои ножи булатные охочие до крови нации и народы, народцы и племена, бандитские шайки и одинокие соловьи-разбойники, - Крым.

Симферополь. Сахарный вокзал с часами, что отстают от московского времени на час. Приятная сердцу толпа народу. Пахнет жареными пирожками. Я превратился в никому не нужную пылинку. Попутчики пока жмутся друг к другу, в силу наэлектризованности от трения в одном вагоне. Перебираемся в сквер, что напротив вокзала. Садимся в тени памятника Ленину. Ильич, как и мы, сидит в тени платанов.

Tags: Крым
Subscribe

  • Заметки на ходу (часть 466)

    Крым в снах странный. Не море, а река. Река серая, а по берегам черные деревья. Мне известно, что это не река, а море. Важен не объект, а «чувство»…

  • Заметки на ходу (часть 465)

    Народу не нравится такое руководство. Так не нравится – до смертельного безразличия. Как до революции. Тогда телевизора не было – и народ…

  • Заметки на ходу (часть 464)

    Ее родственник скончался, работая в Москве рабским трудом. Он платил за 6 кв.м. в каком-то общежитии в Московской области 6 тыс. руб. частнику. Был…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments