i_molyakov (i_molyakov) wrote,
i_molyakov
i_molyakov

Сундучок зеваки. 112. Декабристы из развалин

Мыслящие восстали - сказал декабрист Лунин. Вчера и позавчера мело. Сегодня уже март. Бесстыжая драка солнца и мороза. Мороз силен. Ни ручейков. Ни капели. Снег мелок, сух, пушист. Ветер на ледяной подкладке. По свежим сугробам с издевательским воем тянутся плавные хвосты поземки. Наглое солнце раскалилось до бледной желтизны, лупит по сугробам снопами света и вот уж грудью, вселенским пластом улеглось в мартовской наглости на промерзшую землю. Впустую. Страшно холодно, и снег - ослепительно белый - отталкивает, стряхивает с себя поломанный луч света. Он, отступая, бьет так, что ломит глаза, и черные мурашки прыгают в глазном фокусе, будто долго смотрел на огонь работающей сварочной машины.

На велосипеде поднимаюсь к гостинице «Спорт». Люди в инвалидных колясках пытаются подняться в гору, застревают в неубранном рыхлом снегу, бессильно опускают руки вдоль замерших в снежной колее индивидуальных экипажей. Мне хорошо слышно их тяжелое дыхание. Сверху, с обеспокоенными криками, бегут здоровые - не инвалиды - в цветных клоунских куртках с надписью «Россия» и (поскольку колясочников много) поодиночке вытаскивают их в центр проезжей части, где, хоть немного, сохранился не заваленный снегом асфальт. Еще одни инвалиды, только в иных колясках, помощнее – «БМВ», «тойоты» - орут на инвалидов в маленьких колясках и на здоровяков-клоунов. На этих, цветастых, орать не надо. Они вытащат и из крутого «БМВ», побьют морду даже инвалиду от денег, несмотря на блатные номера. «Стоять!» - орут цветные, и рычащая цепочка иномарок подчиняется: впереди ползут убогие, которых толкают, помогая, клоуны от России. За ними медленно ползет другая Россия - извращенная и купленная - в «шевроле», «мицубиси», «субару» и «фольксвагенах». Такая вот паралимпиада по Чебоксарам.

Позади всех - и наших лидеров-инвалидов, и пока еще следующих за ними формальных россиян, на «бэхах», ползу на велосипеде. А поскольку только что был на улице Декабристов (в нижней ее части), думал о декабристах. Внизу упомянутой улицы - трущобное место. Когда в конце 40-х - начале 50-х возводили эти двухэтажные жилища - было нормально. Даже прилично. Сейчас все рушится, валится, гниет. При солнечном свете весь район представляет собой нечто веселое - пестрые ободранные бараки, сверху - пушистые шапки снега на крышах, снизу - искристый ковер. Глаза ломит неестественно, по-праздничному, в рядовой денек. Но какой ужас здесь в ноябре - темень домов, чернота позднего вечера, дождь, грязь и тусклые огоньки в окнах - причем здесь декабристы? А ведь в каждом российском городе есть улицы с одноименным названием. В начале 90-х некто буйный, хоть в Козловке, хоть в Питере, орал: убрать улицу Урицкого, забыть про улицу 1-го партсъезда! Но вот производственников Великого Октября - ремонтников и говорунов, героев и авантюристов - не трогать. Пестель с Бестужевым убереглись от демшизы. Но не убереглись от современников. Тютчев (элизиум теней!) орал на смельчаков - о, жертвы мысли безрассудной! Гений русской бюрократии Сперанский, наблюдая из окна Зимнего дворца за первыми залпами картечью по восставшим, сказал - и эта штука не удалась. Интересно, а какая штука вообще удалась в России? Черт возьми, бравый выход гвардейцев под картечь дает право спросить: а какая штука у всего человечества удалась? Сухозанет с Керром спорили - под картечью наступавшие бежали и тонули (лед Невы ядрами был расколот) или отходили к Васильевскому стройными рядами. Знали ли декабристы, чего хотят? Нет. Одни талдычили про просвещенного Александра. Другие требовали брата Николая Константина. Сейм Польши и Литвы. Польша - в России! Да. Почему там Сейм, а у нас – абсолютизм? Одного этого вопроса было достаточно, чтобы воспламенить сердца бравых фронтовиков. Некоторые (из Южного общества) прославляли казаков за их казачий круг. Журнал «Сын Отечества». Хотелось скуку повседневности развеять - не вольность гибельна, но безопасность, правосудие и благоустройство. Что Запад в Штатах? У нас - Сибирь с Уралом. Так начнем же освоение с Конституции и Российских соединенных штатов. Из всей плеяды восторженных офицеров, которые своим восстанием явили не начало русской революционной традиции, а окончание дворянского реформизма, начатого экспериментами Екатерины и поначалу продолженного Александром, выделялся Пестель - человек грядущего века железа и крови (ХХ век). Проблема власти. Однородность и крайняя централизованность государства. Евреи и поляки не поддаются ассимиляции - убрать. Передел собственности на землю. Вся власть - однопалатный республиканский парламент. Мирно не получится. Разветвленная организация (заговор и дисциплина). Средство: военная диктатура. Был неверующим, но, как Вольтер, считал церковь полезной для усмирения черного народа (сейчас - телек). Пестель - воплощенная забота о захвате и удержании власти. Убийство в политических целях допустимо: не применишь ты - применят против тебя. План переселения евреев в Израиль (от князя Потемкина мысль). Безусловный русский патриотизм. Итог: Пестель, естественно, был казнен. Один из немногих, кто вслед за подвигами военных нашел в себе мужество совершить подвиг гражданский.

Итог итогов - мыслящий, но не восставший, тащусь в конце странной демонстрации, которую возглавляют безногие инвалиды. За ними мужики и девки - уже не россияне, но из России не свалившие по причине недостаточности финансовых ресурсов.

Tags: Сундучок зеваки
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments