i_molyakov (i_molyakov) wrote,
i_molyakov
i_molyakov

Сундучок зеваки. 105. Гнильцо Парфенова

Этот случайно развернутый «Top Style» все же поражает несуразицей. Год русской истории, и на первой же странице - Ингеборга Дапкунайте с часами «Longines». Затем блестящий, словно натертый жиром, Парфенов. Он тоже при часах (рядом Рокотов да Васнецов, с портретами Екатерины, Петра и легендарного Баяна). Кровавые простыни - хирург Хубутия за работой. Боровиковский - граф Шереметьев. Автомобиль Хрущева ЗИС-110Б. Какой-то Шелдон Гари Андерсен. Кожаные туески от «Dupont». Часы «Rado». Папа Марины - профессор Цветаев. Не похожая на себя, вечная директриса Пушкинского, Антонова, и Яковлева - редактор, в умеренном макияже, без рюшек и воланов. В который уже раз художественный разведчик (или разведывательный художник) Воронов. При этом странная приверженность «Top Style» именно к Станиславу Кирилловичу (а ведь у Яковлевой есть еще старший брат - Яковлев - интересно, он-то с Вороновым знаком?). Киевский князь Ярослав Мудрый. Бородатый Шенявский. Фирма «Madre». Зачем-то ректор МГИМО Бажанов. Брежнев. Громыко с Добрыниным. Старец Лобанов-Ростовский. Фирма «Etra» (девицы с яркими губами и чудовищно длинными ногами (Зухаир Мурад). Не удержусь: Мурад-ливанец и русская история - что общего? Заканчивается серия араба Мурада короной российской империи. Золотая блоха в виде оленя (Эрмитаж). Часы «Ракета». Толстой - время есть бесконечное движение, без единого момента покоя - и оно не может быть мыслимо иначе. В случайном журнальчике такую задачу поставили - убийство времени. В этом диком преступлении участвуют: Наталья Водянова, коллекционер Лобанов, английская школа поддержки (девочка в синих гольфах), предприятие «Amazonia» и страшный дед с огромным носом, знающий что такое «буйабесс». С этим журнальным обзором постоянно наталкиваешься то на подобие супа, то на кашеобразную смесь. В этой невообразимой смеси время и впрямь останавливается. Боюсь, навсегда. Дело не в Водяновой со Столыпиным (хотя соединять их нельзя). Утверждают - Россия и раньше была глухо замкнута. Литература, музыка, гораздо хуже с живописью. Марксизм - чужд. Демократия (Керенский) не прижилась. 1917 - трагедия. 30-40-е годы - идеологическая мертвечина. Запад к концу XIX века загнивал. И кто бы исследовал процесс отравления российской истории западной заразой. Вот нынче обращенную на себя, самодостаточную Русь разъедает самая опасная из всех цензур - цензура денег. Надо лишь подождать, и народятся замечательные меценаты из олигархов, что нажитые достояния добровольно отдадут в руки художников, врачей и редакторов журнала типа «Top Style». Странно, но в последнем журнале Натальи Яковлевой лишь один чуваш - Воронов (одна чувашка, видимо, сама Яковлева, не Дапкунайте же).

У Феллини в разных фильмах разные шествия. Про Европу Феллини рассказал шествием клоунов. Про Россию, с точки зрения гламурных журналов, Федерико высказался знаменитым маршем по целебной грязи. Появление Парфенова целебный компонент грязи убивает окончательно. Кусками опадают иллюзии. Бомжи - вонючие, обоссанные, а некие шикарные журналы пострашнее будут опустившихся людей. Козинцев недолюбливал Таланкина (хотя Таланкин снял «Сережу» со Скобцевой и Бондарчуком). Над «Чайковским» создатель «Гамлета» издевался (туристический проспект с березками на торчащей, словно штырь, неестественной фигуре Чайковского. Слуга - шут. Манекены - Рубинштейн и Стасов). Нагибин с Таланкиным лудили киноподелки о композиторах. Кончилось позором! Столыпин в соседстве с Дапкунайте. Ей-богу, многое от Нагибина и Таланкина, если не все, - оттуда. Козинцеву нравился Тарковский за «Солярис». Тарковский не дает зрителю того, чего он ждет. Он не делает мещанину красиво. А Таланкин с Нагибиным - делают. То, чего никогда не присуще было ни корявой российской истории, ни откровенному отечественному искусству. Тарковский не показывает, как Рублев рисует. Он показывает, что и как видит художник вокруг себя. Когда же приходит время стыдных моментов «творчества» (и мук его), режиссер прерывает показ. Отрешение, весьма непохожее на жизнь. Несоединимые куски - и, вдруг, они сливаются в одно целое: мужик на воздушном шаре, скоморох, князь, выкалывающий глаза мастеру (ищет нагайку), нашествие кочевников, монастырь, мальчик-оборвыш, льющий колокола. Вся эта нелепая нескладуха, вдруг, соединяется в стальной стержень. Острие - Рублев перед пустой, белой стеной. Рублев обезображивает белизну грязной кляксой. Лечебное в этой грязной мазне - ярость и боль бессилия Рублева перед силой ада. Ад близок, но не открылся. А вот сейчас ад здесь, и Парфенов в нем кривляется.

Tags: Сундучок зеваки
Subscribe

  • Мелочь, но приятно

    Вместе с братом Олегом на заседании Высшего экономического совета под руководством Анатолия Геннадьевича Аксакова.

  • Мелочь, но неприятно

    Жители города Чебоксары очень недовольны безобразием, которое творится на улице Привокзальной.

  • Мелочь, но приятно

    Знакомство с коллективом акционерного общества «Волжский электротехнический завод-аппарат».

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments