i_molyakov (i_molyakov) wrote,
i_molyakov
i_molyakov

Заметки на ходу. Первое письмо другу (часть 65)

Как-то отец пришел домой добродушный и пьяненький, с помятым букетиком цветов. Увидев маму, потянулся к ней (то ли хотел поцеловать, то ли всунуть ей эти цветы), мирно приговаривая: «Ах ты моя Васса Железнова», и тут же получил сокрушительный удар маминой рукой-плетью. Удар был без расчета (мама, ударяя, плохо высчитывала траекторию). Но здесь он пришелся в самую точку, по лицу. Вот тогда отец не стерпел и матери досталось. Но не кулаками. Отец как-то ловко, раскрытыми ладонями наносил матери удары-пощечины по лицу, по голове, по плечам. Мать увертывалась от ударов, всхлипывала и вскрикивала. Что-то не то было в этих столкновениях. Сложно все. Виновата та и другая сторона. И одновременно не виноваты обе. Вначале я думал: «Если они так ненавидят друг друга, то зачем живут вместе».

В учебниках были рисунки. Дружная семья. Папа вернулся с работы. Мама его радостно встречает. Дедушка за столом с газетой – взгляд добрый, понимающий. Смотрит и на папу, и на маму. Глубоко удовлетворенная бабушка накрывает на стол. Дети. Младшая девочка обнимает за ногу пылкую, подавшуюся к вечернему папе маму. Мальчик мастерит за столом то ли самолет, то ли кораблик. Какой, к черту, добрый дедушка в реальной жизни!

И все же отец с матерью продолжали жить вместе. Отец в итоге всегда поступал так, как решил в данный момент. Уступая матери главные жизненные позиции, выстроив свою жизнь по ее советам, он ни разу не остался дома, чтобы не ехать на Чапаевский. Он не обидел младшего брата Володю, сестер Люсю и Тамару (еще один его брат умер маленьким). Правило – железное, беспрекословное: мать важнее жены. Жен может быть несколько. Или вообще не быть. Мать же одна.

Отцовская родня, и брат, и сестры, были так себе. Обычный человеческий материал. Брат Володя женился, развелся. Со второй женой уехал в Белоруссию. Там плел какие-то корзины. Спился. От пьянства и тоски умер.

Тетя Тамара прожила жизнь с заводским лифтером. Он до сих пор жив. А тетя Тамара умерла. Моя двоюродная сестра Ленка вышла замуж в 18 лет за какого-то красавца-морячка. Родила сына. Морячок бросил ее. Ленка вышла замуж во второй раз. А сына от первого брака убрала от себя. Воспитывала его тетя Тамара. Как могла, воспитывала. Внук стал алкоголиком и наркоманом. От передозировки умер в 27 лет. Когда был жив, бил тетю Тамару, отнимал пенсию. Бил и мужа-лифтера. Тетя Тамара умерла оттого, что не стало ее любимого внука – Павлуши.

Деловой была тетя Люся. Работала председателем профкома в маленькой строительной организации. Одна у меня тетка осталась.

Тетя Люся вышла замуж за Афанасьева, строителя. Игорь Афанасьев жил с ней плохо. Дрались они и скандалили. Ко мне Афанасьев относился хорошо. У него были золотые руки. Когда я приходил к тете Люсе, мы делали большие деревянные корабли. Сделали большую яхту, узкую, гладкую, с парусами и тяжелым килем. У Афанасьева был мотороллер, и мы ездили на Волгу, пускали там этот корабль.

Афанасьев был высокий, очень жилистый. Все тело у него было в длинных шрамах. Тетя Люся сообщала об этих шрамах нечто странное. То она говорила, что Игорь сильно изрезался разбившимся стеклом. То говорила, что Афанасьев в юности был знаменитой шпаной, и я начинал подозревать, что эти шрамы – от ножа.

У них родилась дочка – Наташка. Хорошая была девочка. Но сошлась с ресторанным официантом. Вскоре Наташа при очень странных обстоятельствах скончалась – будто бы были с мужем в гостях ели блины, и вся компания отравилась. Все выжили, а Наташа умерла.

Тетя Люся с Афанасьевым развелась. Потом появились какие-то мужики. Дольше всех был дядя Яков. Но он тоже умер. Потом был какой-то трубач-алкоголик. И он умер от пьянки. Сейчас у тети Люси инженер-химик, Валера, весь перерезанный от химических своих болезней, но живой, очень приятный человек.

А Афанасьев жив. Работает на стройке в Подмосковье. Все такой же жилистый, сухой. Только старый. Все так же пьет. Приедет к тете Люсе, выпьет и пытается ее огреть. А Валера-полжелудка горой встает на ее защиту.

Мало осталось родни. Тетя Люся. Двоюродный брат Сережа (сын дяди Володи). Двоюродная сестра Ленка. Со стороны матери родни у меня вовсе не осталось, кроме двоюродного брата Димы и двоюродной сестры Ани.

В эту неразбериху отец стремился внести осмысленное начало. Хочет жена направить его по партийной линии – хорошо, сделаем так, как хочет жена. Мать против решения жены? Хорошо, сделаем так, чтобы матери не было обидно. Каждое воскресенье будем на Чапаевском. Подрастают младшие братья и сестры? Всех устроим в техникумы. Добьемся (особенно от дяди Володи), чтобы все их окончили. Устройство на работу. Жилье.

Все первые квартиры родне делал отец. Разбирался с семейными проблемами. Долгие разговоры вел с Афанасьевым, чтобы не бил тетю Люсю. Бесполезно, конечно. Но он их вел. Принимал участие во всех, даже мелких делах своей родни.

Матери не нравились все эти Вовы, Люси, Тамары. Сто лет они ей были не нужны. Но и возразить ничего не могла. Когда появился Миша, отец перевез в Новочебоксарск всю материнскую родню – вышедших на пенсию бабулю Аню и деда Мишу, дядю Вадима и его семью, а это жена Надя, мои двоюродные Дима и Аня. А это работа и квартиры. А почему он мог это делать? Потому что стал в городе большим начальником. А стал бы он большим начальником, если бы не усилия и советы матери? Нет, не стал бы! Так бы и пахал прорабом на стройке. Стал бы начальником какого-нибудь строительного управления. Или пел в Чувашской филармонии.

Так что с матерью они были «переплетены» сильно. Жившие под нами на втором этаже соседи, видимо, привыкли к нашим семейным боям. И наши соседи не были людьми исключительно мирными. Там тоже проходили серьезные столкновения. Все были молодые, азартные, упорные.

Отец чувствовал грань, умел соблюдать баланс. И нашим, и вашим. Семья есть трехкратный баланс. Первый (и самый важный) – между мужчиной и женщиной. Два человека годами вынуждены (редко когда любовь сохраняется навеки) жить рядом. Даже спать вместе (это самое трудное). В космосе или на морском судне полгода друг с другом пожить не могут. А здесь – вся жизнь.

Второй баланс – между двумя отрядами родственников (жены и мужа). Хорошо, если живут, не замечая друг друга. А если ненавидят? О том, чтобы там царила любовь, я и не говорю.

И третий – баланс среды. Муж – из деревни, жена – из города. Или – она из зажиточной семьи, а он – из бедной. При советской власти бедность и богатство уходили на второй план. Но на первый выходило иное – старое и новое. Сын с женой живут в совершенно новом городе. И строят его вместе. А мать с отцом живут в деревне или каком-нибудь зачуханном поселке и знать ничего не желают – про новые правила и новые города. Они же деревенские. А там медленно что меняется.

Жена живет по новым правилам. И мужа заставляет жить так же. А у мужа мать (мать!) живет в деревне или поселке. Сам он вырос не на городских, а на сельских обычаях. И мать надо уважить. Сколько же требуется ума, интуиции, выдержки, чтобы соединить, сшить во многом несовместимые начала. Соедини эти два мира, выживи, не превратись в труху. Это при том, что жена у тебя – молодая, красивая. Ведь ты ее сам выбирал. Чуял, что надолго. Вот и хотелось, чтобы жена тебе нравилась не только как человек, но и как женщина, десятилетиями!

Да еще национальный вопрос. У нас в семье чего не было, того не было. Родителей эта тема вообще не интересовала. Друзья и знакомые были самых разных национальностей – русские, чуваши, татары, евреи и т.д.

Не было и попов. Никакой религии или вопросов, с ней связанных. Мать и отец были абсолютно неверующие люди. А вот баба Рая была верующей. Совсем крохотного, она крестила меня в чебоксарском Введенском соборе.

Семья – это умение постоянно подводить балансы. Отец это делал лучше, чем мать. В этом была его мужская сила, высота, мудрость. Это требовало огромной энергии. Папа никогда не бил зарвавшуюся в своих амбициях мать. Только отгонял ее. Поэтому так рано ушел из жизни.

Я эту хитрую механику начал усваивать годам к 14-ти. И в родительские разрешения противоречий стремился не лезть. Понимал: меня ждет то же самое и надо готовиться к этой лямке.


Было очень приятно, когда между матерью и отцом наступали перемирия. Отец, в трусах, ложился перед проигрывателем на диван, ставил кого-нибудь из своих любимых певцов. Мама, в домашнем халате, садилась ему в ноги. «Ниночка, почеши ножки!» - говаривал отец. Мать брала на колени голые отцовские ноги и тихонько почесывала ему пятки. Отец мурлыкал, поскрипывал зубами (была у него такая привычка). Иногда они обсуждали какие-то проблемы – мирно, дружелюбно. Потом отец просил маму почесать ему спинку. И мама чесала спинку, медленно, плавно водя по ней ноготками.

Родители были лет на 20 моложе, чем я сейчас. А кажется, что они были старше меня всегда.

Я садился вместе с родителями на диван. Отец клал ко мне на колени голову. Я тоже мурлыкал, вторя пластинке. Была уверенность, что эта воркотня гораздо сильнее ненависти. А значит, наша семья не распадется, и мы всегда будем вместе. Есть центр – отец. Есть удивительно красивая мать, умная и волевая. И есть я, который будет стараться из последних сил, чтобы не расстраивать родителей и приносить им только радость.

Tags: Заметки на ходу
Subscribe

  • Не ко времени. 34

    Массированная атака на ковид результата не приносила. Врачи-космонавты делиться со мной информацией не спешили. Уловил: при поступлении в шестой…

  • Не ко времени. 33

    Не помню точно, сколько дней «бултыхался» между температурными границами. Мне понравилось. Вечером, перед сном, - под сорок. С утра голова в легком…

  • Не ко времени. 32

    Корпус, запрятанный глубоко в лесу, большой. Хотел вылезти из машины, идти внутрь на своих двоих. Но меня уже ждали две медсестры, плотно укутанные в…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments