i_molyakov (i_molyakov) wrote,
i_molyakov
i_molyakov

Сундучок зеваки. 104. Минестроне выживания

Вечер. Мороз усилился, разрисовал окна троллейбуса переломанными линиями мутных узоров. В небе и так ничего, кроме маленькой, озябшей луны. Тут еще суетливая паутина морозных росчерков. Троллейбус раскачивает из стороны в сторону. Не электровозка, а маленький рыбачий сейнер у края Северного Ледовитого океана. Ловим сельдь. Или треску. Пассажиры напоминают команду затонувшего траулера, который только что вытащили из воды. Съежились, продрогнув, в своих тряпочках, шапочках, курточках. Надежда на синтепон умирает последней. Водитель (как и все чебоксарские троллейбусники) - злой ас. Расшибить не расшибет. Рулит лихо. Но своих попутчиков поваляет нещадно. Это не троллейбусник. Это поддатый капитан маленького суденышка, попавшего в шторм. Туда-сюда по палубе кораблика (тьфу ты - троллейбусика) шустро топчется собирательница мелочи. Взамен предлагает билетик. Спасенные утопающие (тьфу ты - продрогшие пассажиры) одаривают мытаршу веселыми карточками, которые, с недовольным видом, прикладываются к черному ящичку на груди. «Лучше б платили», - почти кричит хозяйка судна. Синяя накидка. Бабская шапка-мухомор. Почему бабы под шестьдесят носят эти, то ли береты, то ли шапки, надвинув чуть ли не на глаза? По телеку показывают Париж - идут девицы в симпатичных платьишках. И в Милане. И даже в Нью-Йорке и Лондоне что-то показывают из мира моды, который снизошел до повседневной одежды. Ни разу не видел, ни в одном уголке мира, этих женских нахлобучек. У нас - пол-России. Вторая половина пожилых - в платках. Где-то в складках теплых платков, как окоченевшие птахи, затерялись робкие свистуны мужчины. А еще - набитые искусственной ватой (гибким пенопластом), забитой в синтетические мешки, зимние штаны. Да в войлочные сапожки. И - некие темно-коричневые салопы, то ли из болоньи, то ли из клеенки. У хозяйки троллейбуса-суденышка еще и синяя накидка кондуктора. И только пьяный мужик в изжеванной кожаной куртке ввалился в салон (был вытащен из ледяной воды). Спасенный сразу догадался: в синем - морячка, мама поддатого капитана. Пьяный отрывисто кричит (остальные ежатся): «Мать! Свистать всех наверх», - короткое молчание. Попытка связно выругаться не удается. Таинственно, полушепотом, доносится: «На х…» И еще раз: «На х…» Удивленно и хрипло: «Что такое!» - старая морячка несется между рядами кресел, укутанная, как космонавт. Кривые короткие ноги твердо упираются в резину пола - такую не сшибет волна, не обрушит резкий поворот штурвала. Подлетает на ногах-колесиках к пьяному. Крик: «Счас буду звонить 02. Возьмут. И – в вытрезвянку». Спасенный хохочет. Победно припечатывает: «Баста. Нет больше вытрезвителей». Искоренение опохмельных учреждений расстраивает женщину-коротконожку. «Ах, так», - вопит она. И что-то быстро и зло по-чувашски. Ругань женщины-морячки сыплется со звонким щелканьем, будто кто-то неловким движением развалил груду детских деревянных кубиков. Пьяненький спасенный опять попытался выругаться («На х…»). Вновь не получилось. Дядька совсем расстроился и, пошатываясь, не взяв билета, пошел к задней двери. Все спасенные летучим троллейбусом с ужасом смотрели на отчаянного - за бортом холод и тьма. Засунув руки в затертую куртку, насупившись, последний герой решил шагнуть в темную воду мироздания навсегда. Раскрылась дверь-шлюз. Мужик замешкался, внимательно и трезво всматриваясь в ночь. Шлюз захлопнулся. Тетка в нахлобучке продолжала вопить. Сидевший рядом со мной малахольный подскочил, ударил ладонью по кнопке тревожного сигнала. Торможение. Всех дернуло так сильно, что две девицы на каблуках, стоявшие на корме, с этих каблуков слетели, устояв, лишь живо поставив ноги в раскорячку. Грубый крик зрелых девочек: «Эй, козел, что творишь». Распахнулась бездонная тьма. Думал о человеке, вылетевшем во тьму. Ушел в океан мрака, как труп Бен Ладена в мешке с борта авианосца. Корабль-троллейбус ударило, подбросило, пару раз швырнуло и поперло вперед по оледеневшей глади воды-асфальта.

Вытащил из портфеля огромный коричневый журнал «Топ-стайл». Зачем? В грязном салоне-трюме тускло засветились брильянты, и Парфенов, нагловато оглядывая аудиторию, предложил всем потенциальным утопленникам часы марки «Maurice Lecroia». Преподавательница Балашова (единственная владеющая итальянским языком чебоксарка). Давным-давно, за 220 р., на две недели ездила в Италию. Сейчас и трех ее зарплат не хватит на полпутевки. Говорит, а сама блаженно улыбается. Ах, какие ночи в Кабирии. Болонья. Милан. Мало Венеции, зато в изобилии пестрый Неаполь. Аня Боровкова (картинки) и алмазы фирмы «Roberto Coin». К камушкам лучше подходит художница Радевич.

«Черт!» - вскрикиваю неожиданно я. Малахольный резко дергается. Опять то же, что в Париже и Шотландии. Не суп, а какой-то минестроне. Не проваренная морковь – это еще что! Здесь (вернее - в Италии) - хуже. Бобы, фасоль и какая-то травка в жидкости свежего, желтого цвета.

Tags: Сундучок зеваки
Subscribe

  • Между прочим

    Со «Справедливой Россией» в союз объединились политические партии «Патриоты России» и «За правду». Необходимо вносить изменения в ныне действующий…

  • Между прочим

    Заседание Высшего экономического совета Чувашской Республики носило деловой, конструктивный характер. Председательствовал Анатолий Геннадьевич…

  • Между прочим

    В цехах, как мне показалось, намеренно уничтожаемого куликовского предприятия.

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments