i_molyakov (i_molyakov) wrote,
i_molyakov
i_molyakov

Categories:

За сундучком. 86. Хороший праздник День Республики

Александр Невзоров - человек темного происхождения, вновь блудит мыслью. Людишки некие легко поддаются на глупость скоморохов. Александр Глебович, циркач, сначала дурил наивных на питерском телевидении. Потом долгие годы бездельничал в Думе. Англия и лошади. Дурацкие фильмы про коней, что думают и почти умеют считать и писать. Нынче мало денюжек, и Саша принялся за русскую словесность (еще один ниспровергатель Пушкина с корабля современности). Православие - удел тупых и безграмотных рабов. Классическая русская литература современной молодежи неинтересна, ее не увлечет описание «межполовых игр дворянства XIX века или душное богоискательство». Может, и не увлечет, если учить ее берется «думский воспитатель жеребцов», тварь циничная и хитрая. Ведь прекратить процесс разрушения национального самосознания может только обращение к русской литературе.

Зной во второй половине дня усиливается. На Малой Грузинской, у входа в католический храм, развесили цветные плакатики: Евгения Сегенюк (контральто) и Людмила Голуб (орган). И.С.Бах, Шуберт, Верди, Гуно, Сен-Санс. И - музыка града Иерусалима. Отец Армандо Пьеруччи, титулярный органист Базилики Святого Гроба Господня в Иерусалиме. Часа три - в запасе. Еще одна важная встреча - и паровоз в Чебоксары. За два дня - прерафаэлиты, индийская певица и отец Армандо Пьеруччи - слишком. От дурацких излияний пошляка Незорова в «Московском комсомольце» стало совсем невмоготу. Купил бутылку запотевшей холодной газировки и с «Краснопресненской» рванул на «Спортивную». По улице Десятилетия Октябрьской революции - к Новодевичьему монастырю. Вряд ли поможет, но, может, душа покроется холодной испариной, как поверхность бутылки, из которой пью. Жажда временной, короткой заморозки. Вот и он - красно-белый, помесь итальянских кремлевских стен, московского барокко и простеньких светлых палат с малюсенькими окнами и толстыми решетками. Улица Десятилетия Октября и памятник русского зодчества, являющийся бесценным наследием ЮНЕСКО. И это основа для душевного покоя? Филиал Исторического музея - и бывшее помещение сталинской православной духовной академии.

Смутно припоминаю историю обители. Василий III (что великий князь сделал с некоторыми русскими городами - все ли помнят?). А что сделал со Смоленском (вернуть-то от литовцев город вернул - но как?). Однако монастырь в честь возвращения земли Смоленской поставил. Колокольня самая высокая в Москве (после Ивана Великого в Кремле). Елена Глинская. Иван IY Грозный. Ссылали в Новодевичий монастырь разных сановных тетушек, боярынь да брошенных жен. Палаты у них были богатые. Судьбы - горькие. Царевна Софья - вот в связи с кем припоминаю всякий раз Новодевичий. Маленького царя Петра сначала учили всему православному (даже церковнославянскому). Потом и вовсе забыли до семнадцатилетнего возраста. Кто только не куролесил в то время в Москве и в Кремле. Голицын знал по латыни, но пьяница горький. Нарышкины, Стрешневы. Потом, с женитьбой Петруши, при дворе сказались десятки родственничков жены - Лопухины. Темный человек, Алексашка Меньшиков (тоже, вроде, лошадей учил читать и писать). Авантюрист Лефорт да немцы из Немецкой слободы. Пили и воровали. Князь Лобанов-Ростовский разбоем отбил царскую казну на Троицкой дороге. Схватили. Били кнутом, а через шесть лет - в обновленной армии Петра, капитан. Как было не бунтовать стрельцам, отстраненным от всего этого вкусного разврата? Вот Софьюшка и старалась, смертельно напугав на всю жизнь юного Петю (во время бунта стрельцов тот бежал, бросив мать и беременную жену).

Долго стою перед палатами, в которые каким-то чудом противникам Софьи удалось ее упрятать. Вот стены, в которых были деревянные балки, а на них, под окнами мятежной сестры Петра, раскачивались на ветру повешенные стрельцы. Перекладины, видно, тихо поскрипывали. Разве попадет душа в «заморозку» при воспоминании об этом?

Толстые тетки лживо голосят и ведут к Смоленскому собору бабушку монахиню. У нее белое лицо и черный капюшон, надвинутый на глаза. Могилка Владимира Соловьева, его отца, а также лихого Дениса Давыдова. В углу, на отшибе, - один из декабристов-зачинщиков, Сергей Муравьев. В сквере, у стен монастыря, в излучине Москвы-реки, меланхоличные рыбаки удят рыбу. На лавочке одинокий пьяный дед. Долгие попытки подняться. От бессилия и хмеля дедушка рушится обратно на скамейку. Она дребезжит. Две туристки-англичанки взвизгивают, отскочив. На Пироговской улице снимают сериал. Небритый толстый режиссер бессильно падает в брезентовое кресло, как старый дед в монастырском парке. Щебечут коричневые здоровые воробьи.

Случай - тут же встречаюсь с важным человеком. Человек был в Новодевичьем (как не встретились?). Троица - и он ставил свечи. Немецкая «ауди». Кругами по Москве. Москва - пуста. Казанский. Паровоз. В плацкарте - бабушка везет пуделя. Пудель тихонько тявкает. Девица с кошкой (с ней и спала на боковой нижней полке). Толстая молодая мамаша с малюсенькими дочурками. Дочурки в восемь часов уже спали. Плохо. Ночью девчушки проснулись и нежными детскими голосами ворковали с сонной мамашей часа три. Все это время не мог уснуть.

Какой хороший праздник, День Республики! Приехал домой. Рухнул и дрых в тишине.

Tags: За сундучком
Subscribe

  • Мелочь, но приятно

    Валерий Георгиевич Газзаев и Олег Алексеевич Николаев осматривают выставку «150 лет чувашской письменности».

  • Мелочь, но приятно

    Открытие турнира по мини-футболу памяти депутата Государственного Совета Чувашской Республики Игоря Анатольевича Кушева на призы газеты «Республика».…

  • Мелочь, но приятно

    Посещение Чувашского национального музея.

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment