i_molyakov (i_molyakov) wrote,
i_molyakov
i_molyakov

Categories:

За сундучком. 81. Сладость рыкать

После филармонии - к подвалу «Бродячей собаки». Вывеска Добужинского. Как мрачные люди умудряются быть столь смешными? Для некоторых - временные приступы грусти. Но есть и те, кому и радость в редкое удовольствие. Несчастная собака Добужинского столь комична, что ясно: у Добужинского проблески гомерического веселья - чистые алмазы. Оттого столь драгоценны, что чрезвычайно редки. Ступеньки бегут в полуподвал. Решили с В. не спускаться. Обычная харчевня европейского стандарта. В 1912 году над разгульным шалманчиком вставала малиновая заря. Ночи были июньские. Заря была во все небо, пьющие и едящие, как бы пьяны и ненасытны они ни были, поднимали к полыхающему куполу взоры. Тут не мысль, а сама душа теряла телесную броню и высвечивалась кровавым огнем до неимоверной своей малости. Ничтожество человечье, в человечьем обличье - верное предчувствие беды.

В Пушкинском сквере распухшие от черноты липы. Небо синеет густо. В густоте сворачивается четкость - в резкость, резкость - в беспощадную отточенность линий. Опасно и остро было в 1912-ом: бродила по руинам надоевшего академического гламура облезлая собака футуристов, ободранный кот имажинистов, потрепанное воронье символистов. Хищными змейками извивались среди камней разваливавшейся империи первые позывы кинематографа, а в киношках уже мелькало нечто с раздетыми насовсем охальниками. Маяковский, Гумилев, Ахматова, Мандельштам, Тэффи, Городецкий. Искусство в подвале на Итальянской раздевали от канонов, поворачивали стыдное тело голого классицизма под наглыми фонарями пьяной улицы. Что ели - неизвестно. Варили, свалив все в котел: чествовали Бальмонта, каких-то польских актеров. Тут же резвился «бубновый валет». Спектакли памяти Козьмы Пруткова. Танцевала Карсавина - странно, и это был не балет. Гумилев - «литературные дуэли», а Алексей Толстой на открытие приволок «Свиную собачью книгу»: «Поздней ночью город спит, лишь котам раздолье. Путник с улицы глядит. В темное подволье». Город спал - но не спало полыхающее небо. Когда Маяковский дошел до полного безобразия в «Лиле и убитом немцами вечере» - «Бродячую собаку» пришлось прогнать. Изгнанный пес очень скоро возродился на углу Марсова поля и Набережной Мойки. «Приют комедианта». Снова: Горький, Саша Черный, Ф.Сологуб. Революционная публика - Лариса Рейснер с Луначарским. Маяковский читал «Вам!», стоя на эстраде с огромной сигарой, лицо непроницаемо, большеглазо, молодо. Публика - весьма пьяная и мещанствующая - дико вопила. Стоя возле входа в «Бродячую собаку», думаю: отчего поэт-самоучка Джугашвили выбрал именно Владимира Владимировича в выдающиеся пролетарские поэты? Может, знал - именно этот тяжкий крест и задавит автора поэмы «Облако в штанах». А друзья из подвала спасали многих. В 16-ом не дали увезти на фронт крестьянского парня Сережу Есенина. Определили в Царское Село, в военно-санитарный поезд рядовым санитаром. Потом пристроили к местному лазарету. Сережа ходил по госпиталям, читал «Русь» и стихотворение «Микола». В «Бродячей собаке» - в фуражке и скрипучих сапогах - выпивал. Горький же печалился о многонациональной литературе царской империи. (Издательство «Парус». Абовян, Янка Купала, Коста Хетагуров, Янис Райнис, Балтрушайтис - все, точно Горьким помеченные, стали классиками советской литературы). Есенин - рядовой санитар - между тем был представлен самой Александре Федоровне. Подружка Распутина слушала Сережу, сказала: стихи красивые, но ужасно грустные. Вопрос - может, Григорий и посоветовал слушать пронзительного крестьянского поэта? Хлебников: «Ряв!» Мы устали звездам выкать, мы узнали сладость рыкать. «Сладость рыкать» в Питере Шаляпин постигал в дешевых номерах на Пушкинской улице - Пале-Рояль. Жил в грязненькой комнате, где пыльные портьеры, а в темных коридорах - пьяненькие.

Вышли с В. к Публичной библиотеке. Здесь валялись трупы. В июле 17-го людей секли из пулеметов. Умирающие сотрясались, булькали кровью, нелепо шевелили руками и ногами. Поваленные снопы, которые шевелит ветер. У «Авроры» нам сунули рекламку «Мифы и легенды Петербурга». Интерактивное представление. 25% скидки для двоих.   В. растворился в многолюдье поздневечернего Невского. Побрел по Фонтанке к матери один. Прошел мимо дома №149, где Есенин жил у Клюевской сестры. Зеленые сфинксы. Климов переулок. На следующий день отъезжал в поезде один.   В. заскочил в вагон, когда тот уже медленно уплывал от Ленинградской платформы.

Tags: За сундучком
Subscribe

  • Питер. 2 - 7 мая 2017. 104

    Распрощались с матерью. У В. - рюкзак. В него сложили еду, бутылки с квасом. Себе оставил рюкзак пустой, легкий. В. никогда не возмущается подобным.…

  • Питер. 2 - 7 мая 2017. 103

    Снились люди. Крым, Сочи - неясно. Просто пальмы, стрекочут цикады. Жарко. Вечереет. Окружили меня. Небольшую толпу возглавляет крикливая тетка в…

  • Питер. 2 - 7 мая 2017. 102

    У станции «Петроградская» легкое столпотворение. Хотя половина одиннадцатого вечера. Впечатление: вываливаются из Супермаркета, расположенного на…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments