i_molyakov (i_molyakov) wrote,
i_molyakov
i_molyakov

За сундучком. 67. Время, осыпавшееся сухим скрипом

Дом (московский) Меншикову, в Лефортове, строил Фонтана (прибыл в Россию вместе с Трезини). Семь лет Фонтана в Москве. 1710 - в Питере. Здесь, Меншикову, - уже дворец. Видно, не ужились в одном месте Трезини и Фонтана (генеральный план застройки Санкт-Петербурга принят от Трезини). Фонтана - в Швейцарию, а оттуда прислал Шеделя. Просеку для Невского проспекта рубили пленные шведы. Меншиков бывал в столице редко (военные действия в Литве, Курляндии, Померании, Голштинии. С Петром бьется при Полтаве, добивает шведов уже у Переволочны). Крепостных - десятки тысяч. Васильевский - в собственности (в также города Почеп и Ямполь). Ижорский генерал-губернатор. Тут еще - стройка Питера. Так что приезды - изредка. Стройка самого большого, в начале XYIII века, дворца в городе на Неве - скорее, скорее! Могли бы привезти и мрамор. Некогда. Шедель раскрашивает папье-маше. Пристань - деревянная, но крашена под гранит. Огромный (до Малой Невы) сад.

Почти девять лет ездил мимо западного (двухэтажного) крыла меншиковского пристанища в университет. Дворец - красный, пыльный, страшно усталый (одни юнкера долбали ножищами по дворцовым лестницам несколько десятилетий, да еще советские курсанты). Нынче - окна вымыты, блестят. Пыль со стен стерта. Ходят иностранцы. Под ногами скрипят гладкие доски первого этажа. Кухня. Каменные печи. Полка с медной посудой. Тикают настенные часы, а в центре, на полу, в белую и черную шахматную клетку, огромный деревянный ковш. Двуручный и пустой. Роскошный кабинет с гобеленами по стенам (и с розовой ножищей колосса) на первом этаже. Петр - бывал. Оттого рядом с кабинетом - мастерская. Большой токарный станок и шкаф с собственноручными изделиями великого ростом царя (Александр Данилович был чуть-чуть пониже росточком - 196 сантиметров). С Петрушей любили друзья выпивать в ореховом кабинете (под окнами - Нева, у пристани покачивает на волнах гондолы, обитые изнутри зеленым бархатом). Первый этаж - мощный, с надежными сводами и белыми колоннами. На втором этаже (помимо орехового кабинета) - большой зал (там Петр принимал иностранных послов).

Меншиков - лицо узкое. Усики. Длиннокудрый парик. Таков в старости был Д'Артаньян (кажется). Белые изразцовые плитки. Голубые рисунки. Изразцов - тысячи. Все рисунки - разные. Картины висят на широких голубых и красных лентах. Паркет в рисунках, напоминающих зубцы часового механизма. Никаких завитушек и неясностей. Деревянный набор - как бой часов. Дубовые столы. Стулья, обитые узорчатыми тканями. Медные чернильницы. Белые писчие перья. Бой часов - тонкий, серебряный. Клавесин на тоненьких ножках в беломраморной зале. Кстати, на первом этаже, до комнаты с одеждой и корабликом, - выставка переносных печурок. Сердце европейских жилищ. Суть западной цивилизации: тепло и огонь можно переносить из комнаты в комнату (нынче - масляные обогреватели). Легкомыслие в отношениях с огнем. На Руси же печки - ого-го! Не натаскаешься.

Население - не прыгало в легкомысленном угаре. Сидели сиднем. Грелись - философия Ильи Ильича Обломова. У нас и пьют так - солидно: стаканами и бутылками, а не рюмочками-граммульками. Что такое пьянство? Это трепетное подчинение огню, жертвоприношение. Пьющий сжигает себя изнутри. Чем быстрее сопьется, тем полнее и конкретнее жертва (разницы нет - на работе или с горя, все одно - сгорел). Во дворце Александра Даниловича печи - бело-голубые и пузатые. А стаканы, из которых они с другом Петрушей заливали внутрь себя жертвенный, жидкий пламень - вот они, с позолотой и огромны.

Долго смотрел на стершийся золотой узор там, где губы пьющего плотно обхватывали край толстого стекла (да еще и толстостенные штофы). Человек - по-задорновски - чело века (если огонь в неподъемной печи, литр водки в ночи, а весной кричат грачи). Чело ли века француз? Испанец ли - укрепление природы? Тикают в пустом доме английские, немецкие, французские часы. Тускло светятся сквозь массивные стекла медные части навигационных приборов. Наклонившись, снимаю войлочные тапки на грязных резинках, выдаваемые на входе. Ноге - прохладно. Твердо упирается она в расчерченный паркет. Идти легче. Представляется морозный вечер. Меншиков шумно сбрасывает у входа овечий тулуп, сапоги на меху. Тускло горят свечи. Матушка - толста и в душной кацавейке. Рука - на изразцовую печь. Потом - плотно - спиной. Потом снова - красные руки. Блаженство давно умершего человека. А часы тикали и тогда, как сегодня. Сухая работа ходиков дробила разогретый печным огнем воздух. Он опадал на деревянные полы геометрическим узором, а потолок покрывал изразцовыми квадратиками.

Tags: За сундучком
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments