i_molyakov (i_molyakov) wrote,
i_molyakov
i_molyakov

За сундучком. 59. Сны Рима

Сны Рима - не только Альберт и Березовский. Перед катакомбами - куры на железнодорожной станции. Жирная баба. Откуда-то сверху: воспаление яичников. Догадываюсь - опять Феллини. Сам режиссер с подлунной стороны не являлся. Отрывки из фильмов, вперемешку с собственной странной жизнью. Разум спит, по поверхности подкорки, как щепки над темной водой, живые образы реальности ночной, которые могли бы стать реальностью настоящей. Здоровый мужик лезет к толстой бабе в постель, плачет: мама, можно полежать с вами, не то боюсь и не могу уснуть. Больная яичниками женщина пускает дебила в постель, гладит, как маленького, по головке, успокаивает лоботряса - спи, маленький, спи. Из урчания толстухи появляюсь я, и мне страшно.

С И. на остановке в Пулково. Но нужно непременно обратно. То ли на море, то ли в лес. Но важно другое - здесь нам не место. Автобуса все нет. Меньше надежды. Больше страх. Народу много. Говорят глупости: тарантелла родилась в Неаполе. Оборачиваюсь - мужик, лысый (чувствуется - играет на кларнете). Говорит: а ты, Моляков, тоже лысеешь. Тебе не стыдно появляться в телевизоре? Тебя же увидят женщины. Нехорошо. Носить лысину - то же самое, что ходить с голым задом. Думаю - прав. Что выходит из нашего зада? Известно что - что пожнешь, тем и посрешь. Вернее, что пожрешь.

Опять Феллини. Откуда это? Еще: того пусть дьявол заберет, кто ужин в одиночку жрет. Вершина: чем больше вы едите, тем больше вы пердите. Несется из тьмы, в которой кто-то орет знакомое: хоть испанцы, хоть французы, лишь бы было жрать от пуза. Может, мы с И. ждем автобуса не в Питере, а в Неаполе? Почему же так неспокойно? И где автобус? В полусне думается: в Италии с братом много пьем воды на улице (вон как напились на площади четырех фонтанов перед дворцом Барберини) - и мало едим. Что в итоге?

Подходит автобус. Из него сразу в какую-то общагу. Кажется, Академия. Здесь учусь и здесь, на днях, придется сдавать сложный экзамен. В универе был не только упорным зубрилкой (особенно, наслаждаясь, истязал себя «Критикой чистого разума» Канта - рождалось по ходу слишком много параллельных мыслей и ассоциаций), но и сильно, словно девчонка, заводился нервами перед каждым устным испытанием. Страх - до сих пор во мне. Один из главных жизненных принципов: заранее подстелить соломку. И чтобы при себе иметь в странствии как можно меньше вещей: а) легче удирать, в случае чего; б) можно побольше набрать в путь нового и ценного.

Две комнаты, одна напротив другой - одна открыта. Комната Р. Огромная. Стол. Накрыт, никто ничего не ел, а водка даже не распечатана. Записка: ешь, Игорь. Мы попозже.

Заняты - зовем оркестр к террору. Смерть - дирижеру. У дверей мои грязные ботинки. Ярость - ведь просил же Р. помыть. Мне же на экзамен. Дело не в ботинках - как это - смерть дирижеру?

Город Рим - уж как старались насчет дирижера - почти три тысячи лет. В итоге развалины (слава богу, часть откопали на радость таким придуркам, как я). Ветхие камни, разбитый мрамор. Нынче - хуже: разбитые мысли, взлохмаченные чувства, непорядок в опорно-двигательном аппарате, постоянно какие-то Олимпиады инвалидов. Я - иной.   Р. просил: вымой ботинки, но они грязные. Дали текст - умри, но выучи. Сейчас тебе не нужна валентность и «Песнь о Буревестнике». Придет время - все пригодится. Потребуется - а ты знаешь то малое, что могло спасти тебя от смерти. И подохнешь из-за того, что ничего не знал. Соломки-то, чтоб подстелить, не оказалось. Знания и опыт - самая легкая в мире соломка. Взять ее можно немыслимо много, использовать в различных вариантах и прожить то мгновение, что зовется жизнью сполна. Свинцовый зад. Любая возможность зафиксировать некие сведения - фиксируй: снимай на камеру, учи наизусть, запоминай, даже падая с ног от усталости. Не бойся кому-нибудь отдать этот эфирный пояс безопасности, этот универсальный матрасик, что не даст тебе разбиться. Глупым людям, в силу глупости, этого не нужно. Они мрут пачками, исчезают железнодорожными составами, испаряются нефтеналивными танкерами. Выжившим хитрованам - награды: чуть дольше глазами, ушами, ноздрями, кончиками пальцев ловить позывные мира.

Из комнаты   Р. - коридор. С противоположной стороны вываливаются веселые родичи. Чувствую - родные, но знаю - уже мертвые. Длинный и старый шепчет: я играю на гобое, гобоисты улавливают цвета звуков - и исчезает. Вдали, возле какой-то двери - И. Зовет. Иду из толпы. И. открывает дверь. В огромной комнате ряды кроватей. Знаю всех. Ни один не сможет помочь мне подготовиться к испытанию, ради которого болтаюсь в этом глупом сне. Из коридора доносится: что натворил Верди своими операми! Негодяй! Он лишил других достойнейших людей возможности их написать. Кайф умер, ведь живой кайф только тот, которого ждешь. «А вот ваши кровати, помните? - показывает рукой Т. (его и жену прекрасно знаю). - Если что, можно поставить загородочку. У нас тут крысы, не забыли?»

В какой жизни могло бы случиться подобное? А ведь могло бы. Резко звонит будильник на сотовом телефоне брата (если б не он, так и спали бы на дне сырого колодца отеля «Юниверсал»). Отдернул занавеску - мрак, и только высоко вверху клочок голубого неба. Мой старенький телефон «Нокиа» со мной. Звонок. Звонит И. Сообщаю, что только что видел ее во сне, и вот теперь не знаю, куда ее девать из мозгов. Флэшки нужно почистить от ненужной информации, а вот И. никак не стирается. «Значит, я до сих пор та старая флэшка, которая зачем-то тебе нужна?» - ревниво спрашивает И. «Выходит, так», - говорю я и иду в душ. Каждое утро ледяная вода. На голову. Долго. Сам - а не санитары из той больницы, в которой расположена палата №6. Больницы, что привиделась мне в римских снах?

Tags: За сундучком
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments