i_molyakov (i_molyakov) wrote,
i_molyakov
i_molyakov

За сундучком. 58. Тяжелый голубок – святой дух

День предстоял тяжелый – катакомбы, Колизей, Форум, Палатинский холм. Вопрос, что давно занимал: 69 год нашей эры – «Апокалипсис Иоанна», начало строительства Колизея Веспасианом. Кровавые зрелища любили не только простолюдины – их любили все, в том числе и знать. Кровь другого – не знает сословий и каст. Веспасиан мужик был умный, но неужели догадался: если возникло представление о катастрофе вселенского масштаба (вначале было слово, и слово было у бога, и слово был бог, да мертвые воскресли), значит, пришло время громоздить земные декорации к жуткой пьесе Апокалипсиса (Колизей - вслед за театром Марцелла). Нынче в театрах пыжатся, в тысячах вариаций, то осмеивают, то пытаются воспроизвести жуть апокалиптического предсказания (конец света неизбежен, смерть безусловна, загробная жизнь – лишь в недолгой памяти родных, близких, врагов) – а суть одна: публика обожает прилюдные казни и кровавые бои со смертельным исходом. Байрон: «Покуда Колизей неколебим, великий Рим стоит неколебимо, но рухнет Колизей – и рухнет Рим, и рухнет мир, когда не станет Рима…» Не в камнях дело - в проблеме: отчего кровавая драма неба и земли писалась одновременно с постройкой кровавого земного театра, притягивающего к себе всякого – и плебея, и патриция? Митра (режет темную силу – быка. Из крови и мозга животного сотворяет растения и животных). Спустится с небес – всем будет хорошо. Тут же и Ормузд. «Великие матери» - Исида (Египет), а также Кибела, Астарта (Финикия). Евреи – саддукеи, фарисеи, эссены. Эссены «мутили воду» сильно, хотя были и незореи (лохматые), и терапевты, и злые «народные мстители» зелоты. Еврейские жрецы пригласили римлян: перегрызлись, Помпей привел легионы. Навел порядок (правда, разломал к чертовой матери Иерусалимский храм злого старика Ягве). Помпей попросил – почитайте «гения» императора. Август же был «гений». Не пожелали. Кончилось иудейской войной. Веспасиан – гражданские войны, Рим погорел (из 14-ти районов сгорели 10), а тут еще сенаторы: издеваются над языческими верованиями: стоики (Сенека, насмехаясь, пишет «Аполокинтозис»). Грязные, лохматые, оборванные киники (по-современному – блогеры) – осуждают олигархов, кусают сенаторов, ненавидят плебс и ни хрена не предлагают взамен. Римские матроны стали перешептываться. «Христос». Иосиф Флавий: они признают бессмертие души и тела. Филон Александрийский – гностики. Ориген – Тертуллиан (обоих прикончили). Да еще Киприан. Ориген против Цельсия. Цельсий же: а бога-то нет! Когда в империи хреново, а тут эти противники воинского призыва резвятся, что делать? Император Деций порол, казнил. Затем Валериан – то же самое (в итоге попал в плен к персам). Сын его, Галлиен, оставил сектантов с их возрождением и бессмертием души в покое. А там уже и хитрющий Константин подоспел. Укрепился культ христианских мучеников (впоследствии – святых). Христиане не знали племен, цвета кожи, пола. Наличие денег (есть – нет) тоже неважно. Апостол Павел: «…Для бога несть эллина и иудея, ни свободного, ни раба, на все и во всем Христос…» Не сами кровавые игры (жертвоприношение – мелко, слабо), а экстатическое ожидание одной, главной и окончательной, смертной разборки – Апокалипсиса. Весельчак Цельсий (знал, что Колизей существует и будет существовать) издевался: христиане – это малолетние, низкорослые, некультурные рабы, а также шерстобитники, сапожники, валяльщики и другие грубияны. А нынче богатые дамы и господа.

Вход в катакомбы (где христианские сектанты хоронили тайно «низкорослых и некультурных рабов») – шесть евро. С утра черемухой пахнет так, что кажется, воздух через мгновение потечет, как мед. По языковым группам – англичане, ведет священник, владеющий английским. Сбивают в одну группу французов – священник, владеющий французским, испанцы – испанец. Есть проводник в царстве мертвых и для китайцев.

С братом долго сидим на лавочке под сиреневым иудиным деревом, нам долго ищут пастыря, владеющего русским. Наконец, появляется низкорослый старикан, в черной, засаленной куртке. По узкой лестнице уходим очень глубоко под землю. На дне прохлада. Никаких запахов и звуков. Узкие коридоры кажутся бесконечными, разбегаются в разные стороны, теряются во мгле. «Видишь свет в конце туннеля?» Не вижу. Коридор никак не кончается. У Феллини звуковой рефрен – шум ветра на холодных улицах (Pink Floyd, 1969 год). Или же громко плачут младенцы. В киноленте «Рим» метростроевцы медленно тянут тоннель, все время натыкаются на археологические редкости. Раскопали остатки богатой виллы. На полу (мозаичном) чистая, мертвая вода, а фрески прямо на глазах начинают исчезать: проникновение живого воздуха убивает, и легкий ветерок несет прах, бывший росписями, в бесконечную темноту, да мраморная женщина сидит, повернувшись спиной к строителям метро.

В катакомбах слегка веет. Лежит (а не сидит) мраморная девушка. Звали – Цецилия. На этом месте ей, идейной христианке, отрубили голову. И папа Урбан, и папа Сикст тоже здесь. Тоже мученики. В стенах узкие ниши. Закладки для покойников. Их много – вверх и вверх. Опять же – теряются в темноте. Семейные склепы. Саркофаги. Фрески. Лепнина. В некоторых саркофагах, под толстым стеклом – скелеты. Изображений доброго пастыря пока нет. Овечки, рыбы, голуби (где сам Господь – неведомо). Дед-священник русский знает очень приблизительно. Смешивая русские и английские слова, эти двое – священник и брат – вполголоса ведут беседу. Прислушиваюсь. Снимать нельзя – место святое. После Тициана отдохнул. Страсть к музейному «воровству» воспрянула. Много и жадно снимаю тайное место.

Tags: За сундучком
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments