i_molyakov (i_molyakov) wrote,
i_molyakov
i_molyakov

За сундучком. 53. Алжирская шишка

Высокомерие: при входе в музей Ватикана - утварь дикарей. Через полчаса - бессмертный торс. Африка и Рим - пропасть. Но Флоренция более горда, чем Рим и прочие незначительные городишки. 20 итальянских диалектов, а в основу литературного итальянского языка взято флорентийское наречие (пророк же итальянского единения - Макиавелли, хотя и его чопорный Ватикан занес в список запрещенных авторов). «Сфумато» - зыбкость власти Лоренцо Великолепного при ее двадцатилетней устойчивости (так улыбается «Мона Лиза» или нет?). Диктатор архитектуры Брунеллески Санта-Спирито хотел развернуть солидной площадью к Арно. Домишки мещан снести. Вазари, что построил для Козимо крытую галерею от дворца Питти к дворцу Уфицци через Понте Веккьо, досадует. Козимо Медичи прислушался к мнению народа, и Санта-Спирито Брунеллески так и не развернул. Сан-Лоренцо, семейная усыпальница, и та окружена пошлым, шумным рынком. Стиль правления: богаты страшно, но, с юридической точки зрения, простые граждане. Интриги, личные связи, договоренности, деньги на то, что необходимо, представительные органы в качестве ширмы. До такого мастерства Рим, с его железно сконструированным Ватиканом, дотянуться так и не смог.

В Пушкинском музее - представители семейства делла Роббиа (Джованни, Лука, Андреа). Все цветное, броское, потешное. Родоначальники стиля простолюдинов: китч. Воспитательный дом изукрашен терракотовыми медальонами по фасаду семейства этих примечательных скульпторов. «Сфумато» во взаимоотношениях с народом. Веселые картинки в сочетании со зверскими казнями (дворец Барджелло - долгое время тюрьма, в стене кольца, приговоренных к смерти приковывали к ним, мучили, пытали до смерти, народ видел мучения и веселился; привязывали за одну ногу, подвешивали вниз головой - опять хохот, веселье - смешно смотреть, как умирают несчастные).

Александр Иванов писал «Явление Христа народу» 20 лет. Но не во Флоренции (в которой бывал довольно часто), а в Риме. В Риме картину приняли лучше, чем в России (картина не для народа, картина - школа для живописцев). Тургенев в воспоминаниях о Иванове итальянского периода: Христос, изображенный художником, никогда не смеялся. Суров, отрешен, замкнут в себе. Сам художник не уверен в себе, стеснителен, суетлив, даже жалок. На показе картины в Риме «ходит на цыпочках». Двое - Гоголь и Иванов (друзья-знакомцы) - противостояли всемирному флорентийскому высокомерию художников и политиков, возомнивших себя богами. В Уффици висят работы тех, кого Иванов терпеть не мог: маньеристы - Якопо ди Понтормо, Пармиджанино и, особенно, Аньоло Бронзино («Пигмалион и Галатея»). Закат почти при жизни великих («Сфумато»!). Дело чуть было не дошло до универсала Леонардо (Христос в «Тайной вечере» Да Винчи). Но эту фреску Иванов ценил и с нее учился. В Италии счастливо уснули, считают: то, что у них, никто не превзойдет. Иванов читает Штрауса «Жизнь Иисуса» и сочиняет «Мысли, приходящие при чтении «Библии». Там - о «Храме человечества». Иллюстрации к великой книге, начиная с популярных языческих мифов («Лада и лебедь»). Пятьсот штук («Ангел поражает Захарию немотой» - а великолепный, светящийся ангел получше будет, чем ангел Леонардо - левый - на картине учителя Вероккьо). Игры со светоносносностью великих художественных идеалов чрезвычайно опасны. Может кончиться Домом Советов в сталинской Москве или творениями Шпеера в Берлине. Идеи такого типа хороши при зарождении - Иванов итальянского периода не желает принципиально подчиняться мастерам кватроченто и изображать под видом Богоматери аппетитных горожанок, весьма эротичных (Пармиджанино «Мадонна с длинной шеей»), или городских девчонок и мальчишек с крылышками (в виде ангелочков!). У серьезных русских художников не в чести озорные путти, отсутствуют пухленькие подростки с крылышками. Иванов мучился над тем, чтобы легенду воссоздать в действительных реалиях древней Палестины, Месопотамии, Египта. Религия - серьезно. Надо думать и этими раздумьями жить. Вглубь и только вглубь. Друг Гоголь (попал на бессмертную картину про Христа) в Риме не засиживался. Метался по Европе, ужасно опасался морозов. Италию изъездил особенно: Венеция, Флоренция (ходил по тем же улицам, что и мы с братом), Мантуя, Верона (там тоже жили великие), Болонья, Рим (недалеко от испанской лестницы). И снова Флоренция. Постоянно двигаясь, поддерживал в себе творческое горение. Творить - значит двигаться. Ртуть. Шило в заднице. Проблема: в движении трудно писать, где-то и присесть нужно. «Мертвые души» (написанные в Италии) - не про Россию. И не сатира. Плод авторского воображения. Когда хотел в России писать второй том (непосредственно про холодную Родину). Кончилось «Записками сумасшедшего»: «Боже! Что они делают со мною! Они льют мне на голову холодную воду… Струна звенит в тумане, с одной стороны море, с другой Италия;                 вон и русские избы виднеют. Дом ли то мой синеет вдали?» Заключительный аккорд мыслей одного из первых космополитов, что позволил себе вырваться из туманов флорентийского «Сфумато»: «А знаете ли, что у алжирского дея под самым носом шишка?»

Tags: За сундучком
Subscribe

  • Между прочим

    Владимир Леонидович Офаринов и я беседуем с Главой Ядринского района.

  • Между прочим

    Как я и говорил, жива деревня. Беседа с жителями продолжалась почти два часа.

  • Между прочим

    Село Моргауши. Сидим: я, районный глава и Евгений Петрович Углев, народу немного. Но зал-то администрации открыт, выступай, никаких препятствий.

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments