i_molyakov (i_molyakov) wrote,
i_molyakov
i_molyakov

За сундучком. 52. Мы лишь собираемся жить

Маркс (начитавшись о Флоренции): Италия первая капиталистическая страна. Флоренция расцвела при Медичи оттого, что крестьяне, частично или полностью, освобождены от феодальной зависимости. Ремесло и зачатки мануфактурного производства. Марсилио Фичино и Пико делла Мирандола - мэтры Флорентийской Академии (прокладывали путь Эразму и Лютеру). Но что делал там ремесленник, чулочных дел мастер Джелли («Причуды Бочара»)? Фичино внимал проповедям Савонаролы и собирался уйти в монахи.

С братом проскочили мимо доминиканского монастыря на площади Сан-Марко (росписи Фра Анжелико, который был монахом этого монастыря вместе с Савонаролой). Не успели и в церковь Оньисанти (Гирландайо расписывал стены обители, в частности, изобразил флорентийца Америго Веспуччи, в честь которого Америка получила свое название, там же похоронен Боттичелли).

Накануне, вечером, попали на митинг, что устроил один из кандидатов в мэры Рима. Выступали энергичные женщины, крашеные блондинки. Четко. Громко, как распорядительницы борделей в фильме Феллини «Рим». Мощный диапроектор транслировал на стену Колизея итальянский флаг и воинственные лозунги. Уже тогда, под вопли партийных теток, в душу начало просачиваться тревожное предчувствие Флоренции. С утра - идеальная дорога. Холмы. В низинах - туман. В полях - бурая трава. Обширные кучи навоза. Поля залиты водой. Может, это плантации риса? Параллельно автотрассе - железная дорога. Мчатся скоростные поезда. На вершинах холмов маленькие городишки, вшпиленные в туман колокольни. Попадаем в туман. Из тумана: неопрятные заводы, что дымят (цементные, асфальтобетонные?). Тяжелые грузовики «Ивеко». Бедные кварталы. Плоские, крупноблочные дома. Но - чисто (не как в Неаполе, и никто не сушит на веревках подштанники). Неожиданно - солнце. Разлилось по крышам. Рыжий город в тяжелых плитах солнечного света лениво повернулся к нам своими высоченными колокольнями. Кто-то сказал: Флоренция всплывает, как лучшая и неотъемлемая часть из окружающих холмов. Черта с два. Дороговизна земли (оттого неимоверно узкие улочки) - в 70-ти километрах от столицы Тосканы местный «Манхеттен» Сан-Джиминьяно, и высокомерие местных, пораньше избавившихся от «свинцовых мерзостей» сельской рабской жизни. Но тут же - новые, невиданные мерзости. Высокомерие основано на «флорентийской тайне» (на стенах мраморные плитки - цитаты из «Божественной комедии» Данте). Чувствуешь (если, конечно, чуть-чуть начитан), куда попал. Чувство вины - что ж ты такой убогий, когда вокруг все великие? Бродский: «Это красивый город, где в известном возрасте просто отводишь взор от человека и поднимаешь ворот». Не просто отворачиваются - десятками падают в обморок (синдром флорентийского туризма) - от чрезмерной измученности прекрасным. С братом в обморок падать не собирались. Носки высохли. Подошвы кроссовок надежно цеплялись за камни мостовой. У нас был план - как за четыре часа и в Уффици побывать, и, как говорится, «добро наживать». Кстати, при выходе с темноватой и подслеповатой Виа Калимала (а я мечтал как раз увидеть мраморную плиту, вдавленную на том месте, где сожгли Савонаролу) резко зазвонил сотовый. Чебоксары. Средний брат Олежка: «Что делаете?» - спрашивает. «Балдеем. Идем по флорентийской улице к Меркато Нуово», - отвечает Миша старшему. Средний - младшему: «Помнится, там рынок хороший. Привезите фирменную, не китайскую, майку. Рим или Флоренция на груди. Размер - американский, три икса». И в конце: «Рад за вас, братья. Хотел бы шагать рядом с вами».

Во Флоренции не видно китайцев. Ни в Риме, ни во Флоренции ни разу не побывали в подъезде обыкновенного жилого дома. Двери наглухо закрыты. Все. В «Риме» у Феллини послевоенные двери распахнуты. Жильцы по-соседски сидят огромными компаниями в уличных кафешках. Пьют. Поют. Детишки читают похабные стишки и писают на тротуары. Так вот - о других «свинцовых мерзостях» - просто все двери закрыты, а открыты те, куда входишь, заплатив евро. Вот когда поползла с плеч тонкая римская кожица - когда подумалось о леонардовском «Сфумато». Не на картинах. В реальности. О котором писал Макиавелли - о роде Медичи и их способе править. Федька Каторжный - Верховенскому: «Вы человека придумаете, да с ним и живете». Макиавелли: «Толпа всегда более склонна хватать чужое добро, чем защищать свое, и легче возбуждается расчетом на выигрыш, чем страхом потери». Паскаль: не думаем о настоящем. Настоящее - не наша цель. Наша цель - будущее. Мы не живем, но лишь собираемся жить.

Tags: За сундучком
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments