i_molyakov (i_molyakov) wrote,
i_molyakov
i_molyakov

За сундучком. 47. Те, кто не любит католиков

Наблюдение: у «Пьеты» Микеланджело толпилось гораздо больше народа, чем у «Моны Лизы» в Лувре. Скорбная Мария и тощий дядька, видно, что совсем мертвый, у нее на коленях. Мужик выточен из мраморной глыбы до неимоверности реалистично: подернутые тленом руки, ушедшие в глазницы очи, впалые щеки. Вены - чуть выпуклые, идущие от острых костей пальцев на ногах. Мертвая голова откинута от матери и ликом кончины уставилась в зрителей. В начале семидесятых прошлого века какой-то впечатлительный венгр, с молотком, обрушился на Деву и ее мертвого сына. Венгр орал: «Человек не может создать такую красоту. Эту красоту создал сам дьявол». Согласен - такое великолепие выдержать трудно. Мучительная пытка красотой. И дьявол здесь, где-то рядом. «Пьету» закрыли толстенным пуленепробиваемым стеклом (все остальные мастера, включая Рафаэля, висят по стенам собора без прикрытия). Блики стекла накладываются на блеск, исходящий от самой скульптуры. От этого частности съедаются светом, и лицо несчастной Девы из-под низко надвинутого платка зловеще выдается вперед. Длинные одежды пугают. Балахон девы Марии поразил сильно. Парню было двадцать пять. Знал, что в глухой накидке Девы будет не только скорбь, но и великая угроза. Знал - и будто кто-то подтолкнул руку гения - дал этой угрозе разыграться в мраморе полностью. Микеланджело тщательно полировал мрамор, доводя блеск смерти (сын) и блеск скорбной угрозы (мать) до весьма впечатляющих степеней. «Пьета» - странное свечение - стекло - деревянная загородка - многоязычная толпа - тяжелый (и, кажется, пыльный) занавес, отделяющий вместилище «Пьеты» от остального храмового пространства. Жаль, что, как ни старались с братом, так и не успели в церковь Сан-Пьетро-ин-Винколи, где установлен Моисей.

В восемьдесят первом лето было жарким, и я ждал в Питере жену. Окно моей дворницкой квартиры выходило в глухой двор-колодец. Сверху, у крыш, буйствовало злое северное солнце, а внизу царила душная полутьма. Настольная лампа зажжена. Читаю злых сынов Сиона - не любили они Ватикан с католиками, под видом борьбы марксизма с реакционными проявлениями Ватикана и последователей Игнатия Лойолы, лупили своих врагов от души. С этих книжек и пошло мое предчувствие (а не с безумного венгра), что Микеланджело и сатана прохаживались в непосредственной близости друг от друга. Начал с «Введения в религиоведение» Угриновича. Потом - «Второй Ватиканский собор». Ковальский и Иванова «Католицизм и международные отношения». Две книжки Великовича - «Современный капитализм и религия» и «Черная гвардия Ватикана», Прошина «Черное воинство», Григулевича «Церковь и олигархия». С огромным удовольствием проглотил «Папство: век XX» того же Григулевича. Совсем недавно освоил Печникова «Рыцари церкви - кто они?» К вечеру, когда жара спадала, шел к Академии и нырял в холодную Неву. Вопрос - почему «Пьета» уже создана и несколько сотен лет находится в соборе Святого Петра (лучше уж не создаст никто, пик пройден), а человечество, в частности, итальянцев, это ничему не научило, все стало гораздо хуже, пакостнее, мельче - после Григулевичей и Великовичей возник и с тех пор весьма актуален.

У колоннады - смена караула. Швейцарские наемники. Шлемы с перьями. Темные плащи. Черно-желтые гетры и звонкие, гремучие алебарды вместо ружей. Швейцарцев лишил «отпуска» (пережиток всеобщего грабежа Ватикана после смерти очередного хозяина Ватикана) папа, который первым пересел в автомобиль, - Пий XI. Вырываемся из колоннады собора, как из клешней огромного краба. Виа деи Коридори. Мощная стена - слева, если лицом к Тибру. А с противоположной стороны - ряд магазинчиков, лавочек, есть даже гостиницы. Сувениры - резко не наши: не матрешки, а кресты с распятием. Не мохнатые шапки с советскими кокардами, а разноцветные венецианские маски. Плакаты про папу - позапрошлого, прошлого, уже нынешнего. Четки. Монеты Ватикана. Марки. Магнитики с изображениями римских видов. Статуэтки девы Марии и Иоанна Крестителя. Книжный магазин. Внушительный, есть второй этаж, туда - по лестнице. Литература - только богословская и об истории католицизма. Выходит продавец в сутане, видимо, монах. Молчит и смотрит. Перебираю взглядом тома истории папства Людвига фон Пастера. Отчего-то полка с православными иконами. Рядом - литература на немецком, чуть дальше - на французском. Под русскими иконами небольшая полка. Неожиданно - толстый томик сочинения Григулевича о безобразиях пап в веке двадцатом. Толерантность, однако. Миша придирчиво смотрит - не писали ли русские иконы его друзья по Академии. Вроде, не они. Снимаю с полки Иосифа Ромуальдовича, радостно тычу Мише в лицо. Монах смотрит осуждающе. Брат, по-английски: «Все, все. Мы уходим». В стене довольно тесненькие ворота и улицы: Виа Эрба, Виа Интерната, Виа Кампанилле. Все узко. Неопрятно, как на улицах Палермо в фильме Дамиани «Человек на коленях». На улице Борго Пио - кафешки. Возле рюмочных толпятся небритые, с расстегнутыми рубашками (чуть не до пуза) мужики. Столы и стулья стоят прямо на мостовой. Мотороллеры аккуратно их объезжают. Посетителей мало. Молодой владелец траттории, от безделья, играет с сынишкой в футбол. Сидим. Смотрим. Мяч звонко, с щелканьем, прыгает по каменной мостовой. Созрели и мы: в лавочке берем граппы (пол-литра), молока, сыра, хлеба. Решительно направляемся через площадь Рисорджименто (мимо конного памятника карабинеру), по Виа Крещенцо к площади Кавура. Памятник Кавуру нам решительно не нравится (как можно выпивать в такой обстановке!). Через мост Виктора Эммануила II переходим Тибр и оказываемся возле величественного храма.

Tags: За сундучком
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments