i_molyakov (i_molyakov) wrote,
i_molyakov
i_molyakov

Categories:

За сундучком. 38. Ели воздух

На сон - часа четыре. В семь автобус уходит в Неаполь и Помпеи. Нам, чувашам, собственно, в Кастель-Нуово (местное самоуправление) - и несколько часов неаполитанского бродяжничества. Из-под крахмальной простыни - свежесть окна (этаж четвертый, распахнуто окно, синь неба). Тихо, и чирикают воробьи - при отличной акустике утренней улицы громко, радостно, суетливо. Еле встал, едва разогнул колени. Страшно ноют икры, но до посадки - полчаса. Капуа (почтовый служащий). Жил-то в Неаполе, а родился в Одессе (хит всех южан «О соле миа»). «О соле, о соле миа…» - дурным голосом ору я и, раскачиваясь, как зомби, продвигаюсь к умывальнику, чуть не свернув биде. Не пил, а голова утратила глубину извилин. Мозг отвердел. Еще немного - и его желтый блеск можно будет сравнивать со слоновой костью бильярдного шара - столько в башку было напихано накануне. Рим надувал бедную голову, как воздушный шарик. Голова не выдержала. Ради сохранения основных функций (слух, зрение) - перешли на аварийное освещение. Впереди - Неаполь. При мысли о встрече с веселым морем, от затылка к вискам, идет волна боли. Похмелье абсолютно трезвого. Максимыч - Горький. Друг Леонид Андреев и их (обоих) подозрительная жена. Вот кто устраивается лучше всех - Пешкова в Неаполе. Книппер лет семьдесят в Ялте. Бунин. Брат прислушивается к воробьям. Губки вытянуты. «А что! - громко вещает он. - Ничего вино. Никакого похмелья. Неаполь. Везувий. Караваджески. Нам нужны в Неаполе музей Каподимонте и Археологический музей». Шумит хлопотливо душ, обливаюсь ледяной водой, в голове постепенно разделяется кость от мыслящего киселя. В холле пусто. Издали звенят чайные ложки. Буклетики обновлены. Теперь не Гергиев, а дизайнер Брандт, огромный универмаг Еурома-2 (When art meets shopping и голые девчачьи ножищи), римская опера и выставка, посвященная Де Сика. Убогий шведский стол - мясо съели, яичницу съели. Разбавляем молоком кукурузные хлопья с черными, высохшими сливами (мюсли). Жрем по четыре упаковки земляничного йогурта и безмерно пьем великолепный кофе из блестящей огромной кофеварки. Одно капучино с булкой. Второе. Слизываешь молочную пенку с верхней губы. Эспрессо - и темно-коричневый терпкий кипяток охлаждаешь малюсенькими пирожными с взбитыми сливками. Булочки и банки с йогуртом - в карманы. А потом - в серый рюкзак, который Миша таскает за плечами уже лет пятнадцать. В автобусе №1 и №2 отсутствуют. Только женщина (№7), №4, №2 да мы. Еще - №5 вместе с непонятно откуда появившимися туристами из другой тургруппы. Джованни, ухлопанный в первый день до небесного величия, - такой же небритый и мрачный. 7.15. Тетка-пулемет открывает огонь. Ее стрекот, кажется, режет верхние ветки апельсиновых деревьев - сыплются на тротуар, лопаясь и брызгая соком рухнувшие оранжевые плоды. Кажется, своей речью раскаляет она мостовую, и та, умытая ночью поливальными машинами, дымится. Рим уходит, закисая в бедности и мусоре. Развалины. Великолепные дома центра. Тихие улочки в сочной зелени - буржуа-середнячки. Бедная молодежь. Панельки. Как наши хрущовки. Частные домушки. Целые улицы трейлеров, в которых ютятся то ли арабы, то ли беглые южане. Сарайки из кусков фанеры и жести. Палатки и шатры из тряпья. Высокая серая стена кладбища. «Кипарисы, - вскрикивает автоматическая дама. - Деревья покоя и вечного отдохновения». Великолепное шоссе. Сначала еще ничего - обзор пустынен, а солнце даже не достает до далеких гор. Но дорога постепенно начинает петлять (плавно, еле заметно). Поле покрывается мелкой зеленью. Вспучиваются холмы. И вот уж подползают ласковые, не грозные горные кряжи и отроги. «Скоро привал», - русскоговорящий ящичек. На вершинах гор лепятся удивительные городишки. Встречаются два огромных супермаркета - Ашан и Спар. Неожиданно понимаешь, что солнце светит уже вовсю - ярко и торжественно. Окончательно проснулся боженька - вот и наводит важность и великолепие на утреннюю образину земли. Усилия не проходят даром. Горные вершины будто сами исходят плотным, ясным светом. Лучи бьют и от снежных горных вершин низвергаются щедрым дождем с безоблачного неба. Мозг окончательно оживает и, как выясняется, парит уже не внутри черепной коробки, а во вращающейся сверкающей сфере, в которую превращается череп, словно обклеенный изнутри кусочками ровно нарезанного зеркала. Мысль ни о чем, но такая объемная, что одно свербит: я родился заново. Хочется дохнуть хрустального воздуха. Остановка. Магазин и гостиница. «В туалет, в туалет», - призывает экскурсовод. Нет сил. С братом - в кусты. Делаем свое дело, а сами задрали головы ввысь - там снега и огромный темно-желтый монастырь (его бомбили американцы, штурмовали гитлеровцы). Вы ели когда-нибудь голубой воздух? А мы ели - глотали и не давились - вкусный, прозрачный, как родниковая вода, воздух заснеженных вершин.

Tags: За сундучком
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments