Эгоистичен человек в физиологии, эгоистичен в мыслях. Он начитается Хокинга, помянет Перельмана. Восторг всколыхнет бедную душу, если «сварганит» собственную мысль. Мысль глупа, но «мыслитель» хранит ее, лелеет. Не удерживается и разбалтывает окружающим. Но им его мысль столь же неинтересна. Для них важнее собственные умозаключения. Редко возникают идеи прорывные, выдающиеся. Но высокомерие, себялюбие позволяет очень немногим бескорыстно признать: да, гениально. Да и то, оценивая выдающийся эффект, учитывают пользу, которую можно извлечь из дельного умозаключения. Большинство, осознав значимость открытия, смолчат. Чаще тихонько извлекают «прибыль» не из своего. Случается, делают выпуклее заимствованную мысль, интерпретируя ее. Сам первооткрыватель оказывается в дураках. Нет подлее рынка, нежели рынок идей. Поэтому легче прощают ошибки мышления, но не простят ошибок сердца. Что-то открылось в творчестве выдающегося уроженца Мукачево. Во многом он вторичен, пошл. Да, брал у барбизонцев, у классиков, импрессионистов. Это есть процесс учебы, то есть обретение не своего – в химии, в физике, филологии и экономике. Школа на этом заканчивает свою функцию. Лишь отдельные учителя требуют отдачи за «халяву». В коллективе ты научился считать, писать – за так. Используй полученное, создай на этой базе что-нибудь свое. Раньше вдыхал, теперь выдохни, оглушительно чихни. Люблю чихать громко, носа не прикрывая. «Громыхнешь» - и в голове свобода. С ума не сошел (ну разве чуть-чуть). Душа «расчихалась» до судорог. Это и спасает. Уяснил – Мункачи «обогнул» стороной образцы, на которых учился. Кровью заплатил. Не выдержал. Я – грамотный орангутан – дарю вам мысль. Бедному мальчугану было столь плохо, голодно, страшно – и вырвался, сомневаясь в теплом приятии людьми, собратьями по цеху. Хотелось сделаться круче их. Вот и – кровь. Зайдя на выставку с конца Николаевского зала, наткнулся на левацкий сюжет и реалистическое полотно (традиционное) – «Забастовка». Горящие глаза изображенных, рабочие блузы, мускулистые руки. Прямо-таки Ярошенко. Коржев: «Булыжник – орудие пролетариата». Истинная картина – «Пьяница муж» (поддатый работяга, ребенок, плачущая женщина). Эскизы к выдающемуся полотну «Камера смертника». Тут Репиным попахивает. Потрясающее горе окружающих, безразличие жандарма. Эскизные лица так же тщательны, как головы Христа, Иоанна Крестителя, раба, хозяина, старика. Работа про смертника создана в одна тысяча восемьсот семидесятом году (поражение в войне с немцами, Парижская коммуна). Мункачи «выдал» необычную жанровую вещь. В Париже академисты сражались с импрессионистами. Бедный Мункачи «питается» достижениями тех и других. Исключительно талантливый эклектик. «Надрыв» мастера восходит кровавою зарею над людьми плачущими, обреченными. Вот забастовка, подъем. Вот поражение. Сломлены были все – и академисты, и новаторы. «Игроки» - произведение не форму, а за свет признано лучшим на выставке семидесятого года. Мастера удостоили Большой Золотой медали. Нашелся покровитель, «заклубились» заказчики. Бюджетные заказы – в Вене художник расписывает стены, потолки. Купол над главной лестницей Венского музея истории искусств – «Торжество Ренессанса» - его работа. Интересно, какое отношение к данной картине имеет барыга Зедельмейер, десять лет тиранивший живописца. В итоге - программные полотна о Христе. Человек, сходивший с ума, страдающий сифилисом – и Христос. Множество эскизов. И вот: «Христос перед Пилатом» и «Голгофа». Перед Пилатом стоит молодой мужчина с вьющимися волосами, похожий на Роберта Долтри из мюзикла Кена Рассела «Томми».