i_molyakov (i_molyakov) wrote,
i_molyakov
i_molyakov

За сундучком. 31. Пальмы и новая кожа

М. говорила брату - вышла на трап самолета в Риме - заулыбалась. Так и улыбалась всю поездку. За меня улыбались другие. Больно весело им было. В «Конформисте» Италия строгая. Солнце скупое, жгучее. Выжигает, как лазером, четкие линии углов и карнизов. Здание аэропорта, как и в Москве, пустое. Только нет «Му-му». Пассажиры куда-то схлынули. Брат тоже. Один в стальной пустоте солнечного света. Лихорадочно снимаю. Реклама. Почти голая, коричневая девушка уходит в голубую глубину бассейна. Завоз в Афины. Кличут на Корфу. Вдали пробегает, тяжело дыша, старик с сизым лицом. Чуть позже монах в круглой широкополой шляпе. Исчезает. В пустоте залов некого предавать. Некому предаваться. Страх. По блестящему эскалатору - по плоскому полу и - вверх. Выезжаю на оживленный этаж. Небольшая толпа - не наши. Учиться горевать, радоваться, смотреть по сторонам быстро и заново. Еще быстрее. Моментально. Миша выезжает вслед. Кричит: Игорь! Радостно. Нашел. Толпа чужих людей вздрагивает от крика. Мягко звякнув, подбирается поезд на воздушной подушке. Влетаем перед самым смыканием дверных половинок. Чмокает резина, будто кто-то целуется. Скорость. По одному рельсу - к зданию вещевого терминала. Будто спадает кожа. Счищается флэшка мозга и тут же начинает загружаться чем-то новым. Выходим из вагонетки. Глаза - те же. Старые. Все остальное - новое. В серьезном итальянском кино все время что-то строят. Как в наших фильмах начала шестидесятых. Панельки. Хрущевки. «А может, это любовь?» Хейфеца. Рокко у Висконти живет с семьей в подвале, в новостройке. В каком-то новоделе проживает и Антонио Риччи с симпатягой Бруно в «Похитителях велосипедов» у де Сики. Меня уволили из России. И не приняли на службу в Риме. С новой кожей и чистыми мозгами выхожу к движущейся ленте с чемоданами, где обнаружились все наши 7 номеров. Тоже бесприютные. Не понимают. Им весело, словно одуванчикам под облаками. Выходим на платформу. Редкие, огромные автобусы. Русская переводчица. В пустоте нового мира эта дама строчит, словно пулемет. Будто «Pink Floyd» (The dark side of the moon) - дробный стук каблуков опаздывающего на космодроме. Издали нарастает - ближе, ближе. Сильнее, сильнее. Когда вваливаемся в бело-серую утробу корейского автобуса, стрекотанье тетки становится непереносимым. Голова вообще перестает что-либо соображать. Левая, нижняя часть мозга немеет. Сладкий воздух Крыма. Веселое счастье южного лета. Посреди зеленого газончика - огромные пальмы. Чуть колышутся отростки-опахала. Будто слышен шорох при легком ветерке. 31 марта, зелень травы, сухой шелест пальмовых листьев, острых, как мечи. Время - сдвинуто. Солнце утратило резкость и расплылось по окрестным полям. Идеальная дорога в Рим. Разваленные домушки темного кирпича (то ли древние, то ли заброшенные). Темные густые пинии (огромные!). В синеву выцветшая на ярком свету грубая зелень мрачных кипарисов-гигантов. Баба-переводчица (короткие серенькие штанишки, брюшко, газовый платочек с надписью «Roma», коротко стриженные седые волосы) трындит о водителе: он и прекрасный, он и добрый - пасха, а он работает. Никто в Италии сейчас не работает, а великодушный Джованни везет русское стадо в отель «Регент». Похлопаем же Джованни (наши дураки хлопают!). Поприветствуем Джованни (не в меру веселые северные люди радостно мычат). Итальяшка добрый, горит у лобового стекла медная ладанка, вьется сизый дымок. Сладкий, до горечи, запах ладана. Город - здания пять-шесть этажей. Перемежаются обширными полянами, темно-желтыми величественными развалинами. Ограда. Парк. «Вилла Боргезе», - верещит юная старушка-переводчица. Отель. Тихая, зеленая улица. По тротуару, мимо автоматической заправки «Esso», идет здоровый полицейский в черном, в белых ремнях, с огромным пистолетом «Беретта» в откровенно оголенной кобуре. Немного стыдно, будто оголена не вороненая сталь, а кое-что более интимное. Круглые двери. Красные диваны. Стол с массивной стеклянной крышкой. В диванах пожилой смиренный негр (вылитый Морган Фриман). Портье в небольшом вестибюле. Сладкие миндалевидные глаза. Тонкая, черная бородка: «Бон жорно». Неувядающая старушка-переводчица шепчет – местный налог, цена номера плюс 2 евро за каждый день проживания. Кризис в стране. Мэр коммуны Рим придумал этот налог. «Хорошо, что еще за воздух денег не берут», - восклицает №1. №3 смеется. Сыпет мягким смешком и №5 (главный). Брат отчего-то грубо начинает говорить с щеголем-портье по-английски. Ключи. Скорее – в номер. Душ. Портье все понимает, перестает блестеть глазищами, отдает электронный ключ. Бордовый ковролин. Старый негр поднялся с дивана. В холле маленькие арабы режутся в карты. Наш этаж - четвертый. Номер - чуть хуже, чем в «Альфе», в Измайлово. Плазма. По телеку лопочет по-итальянски дедулька в галстуке-бабочке, с порочным лицом. Стены - тонюсенькие. Биде - беленькое. Отодвигаю стекло. В доме напротив балконы увиты плющом. Окна забраны толстыми белыми решетками. Брат - в душе. Я - на койке. Лицо расплывается в улыбке. Семь дней Италии. Может, М. была права?

Tags: За сундучком
Subscribe

  • Москва. 22 - 25 апреля 2017. 69

    Кофе-брэйк. Звучит нехорошо, напоминает «бряк». Можно сказать: «Рюмка-бряк» - это про пьянку. После окончания мероприятия С.П. поехал с Д.З. в…

  • Москва. 22 - 25 апреля 2017. 68

    Кому взбрело в голову вешать над входом в усадьбу электронные часы - красные, цифры мигают воспаленными углами? Сложную гармонию разрушает маленький,…

  • Москва. 22 - 25 апреля 2017. 67

    Идеология вызревает в почве людских отношений долго. Перегной мысли. Удобрения чувств. Она - красивый, но ядовитый цветок, распустившийся на…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments